Сейчас ей не хватает его больше, чем когда он находился в Бразилия. Когда он был там, она, по крайней мере, знала, что он думает о ней — хотя бы на первых порах, ну да ладно, — и она представляла себе, как он идет по джунглям решительным и твердым шагом, с умным, сосредоточенным лицом. В тот день, когда она провожала его на вокзале, он затащил ее в вагон, и они обнимались в пустом купе. Услышав свисток, она буквально вырвалась из его рук; поезд уже начал движение, когда она открыла дверь и спрыгнула на платформу. На прощание ей остались запах мяты на волосах и его сияющее лицо в окне поезда.
Томас резко просыпается, и на мгновение ей кажется, что он вот-вот улыбнется, но лицо его безучастно, голова остается неподвижно лежать на подушке. Только глаза быстро обводят комнату, как будто проверяют — не привела ли она к нему в комнату кого-то еще.
— Давай погуляем в парке, — предлагает она. — Сегодня славный денек.
Ее супруг откидывает покрывало, чтобы встать с кровати. Она замечает, что худые ноги его тоже изранены укусами насекомых. Золотистые волосы попадают в лучик света, пробивающийся сквозь щель между портьер, и вспыхивают, переливаясь. Он твердо стоит на ногах — тело его уже окрепло благодаря коротким прогулкам по саду каждый вечер перед ужином. Софи не допустит, чтобы муж превратился в калеку или в немого.
— Я выйду, а ты одевайся, — говорит она.
Пока они медленно идут по террасе к входу в парк, Софи сталкивается с еще одной проблемой, о которой прежде даже не задумывалась. Люди кивают им, когда они проходят мимо. Кто-то отводит в сторону глаза. Она боится встретить действительно знакомых людей, посещающих вместе с ней церковь, а не просто вежливых прохожих или тех, кто уже прослышал о странном молчаливом молодом человеке, вернувшемся с берегов Амазонки. — Хорошо, что они живут в сравнительно крупном городе, а не в маленькой деревушке. Иногда она по нескольку дней не видит знакомых лиц на улицах, а в выходные дни город заполняют лондонцы, и ей такая обстановка еще больше нравится.
Они благополучно доходят до парка, не встретив ни одного знакомого человека. Томас поначалу идет очень медленно, пошаркивая, — в ее представлении, так могут двигаться ленивцы. Когда они проходят через ворота, не держась за руки, Софи ощущает на лице свежий ветерок. Он наполняет ее всю и поднимает настроение. Она ведет мужа по тропинке в сторону тенистого леса, где Томас, бывало, прежде собирал жуков и где меньше всего вероятность встретить людей.
Томас прибавляет шагу, и ей приходится напрячь мышцы, чтобы поспевать за ним. Она скучает по своим прогулкам. Ей не хочется оставлять мужа дома надолго — вдруг она будет ему нужна или он решит заговорить, а ее не окажется рядом, и никто, кроме Мэри, это не услышит. Она отлучается лишь в церковь, и то совсем ненадолго, рано утром, пока он не проснулся. Мэри велено, если с ним будет что-то не так, прийти и вызвать ее, но пока эти походы в церковь ничто не нарушало.
«Надо с ним разговаривать», — думает она. О чем можно с ним говорить?
— Помнишь, Томас, как я в первый раз отправилась с тобой ловить жуков? — Она не ждет ответа. — И как сильно я возмущалась? Ты тогда обещал мне пикник, а сам так разволновался, поймав какого-то жука — не помню какого, может, рогача? — что отказался от еды и вообще оставил меня сидеть там в тени и мерзнуть! Но потом я стала умнее, согласись: в следующий раз взяла с собой книжку.
Они идут мимо развилки по тропе, в сторону скрытой от глаз низины, где Томас однажды пытался заняться с ней любовью. Она снова берет мужа под руку и осторожно ведет его вниз по тропинке. Под ногами хрустят веточки, пружинит опавшая листва. Софи поднимает руку и проводит ею по растрескавшейся коре дуба. В этой текстуре дерева пальцы нащупывают крошечные долины и устья рек — целая страна для тысяч насекомых. Они доходят до места, хранящего их тайну, и Софи тянет Томаса за рукав, чтобы он остановился. Теперь, когда не слышно шороха шагов, лес встречает их полной тишиной. Томас закрывает глаза — кажется, он вдыхает воздух порами, как это делает лягушка. В тени, рядом с крепкими и сильными стволами деревьев, прохладно. Софи вдруг понимает, как здесь тихо. В обыденной жизни все всегда издает какие-то звуки — будь то цокот лошадиных копыт и скрип экипажа или лай собак на проезжающий автомобиль. Даже на самых спокойных набережных, у реки, вода шумно плещется у берегов или бьется о причалы.