Участники экспедиции не собирались углубляться далеко в джунгли: Антонио наметил одну площадку, где они могли бы остановиться, — не используемое ныне поселение сборщиков каучука. Туда можно добраться менее чем за два дня, и при благоприятных условиях они будут на месте уже к полудню следующего дня. Всего планировалось пробыть там лишь пару недель — смотря как повезет. В том случае, если вдруг что-то пойдет не так или сбор материалов окажется непродуктивным, они смогут запросто вернуться в Сантарем. Каждый приток Амазонки открывал перед ними свой особый растительный и животный мир, и ученые были воодушевлены разнообразием особей, что предлагались им для исследований; если бы они отправились сразу же в Манаус по Риу-Негру, коллекция собранных материалов была бы неполной.
Один раз, после жесточайшего ветра, они остановились у небольшой деревушки, чтобы прийти в себя и избавиться от чрезмерного груза. Томас догадывался, что Антонио набрал слишком много вещей для того, чтобы впоследствии их продать и получить прибыль, но держал эти мысли при себе. Он убеждал себя, что его спутник просто не учел всей увесистости снаряжения для исследований.
Экспедицию с любопытством встретили жители поселения — среди них были и индейцы, и мамелюки, в чьих жилах текла индейская и европейская кровь. В поселении всем заправлял капитан Артуро — португальский моряк, который приплыл сюда лет десять тому назад и так здесь и остался. Он пригласил англичан на ужин, приготовленный его индейской женой. Томас, с любопытством наблюдал за тем, как смуглые, с золотистой кожей, ребятишки вереницей подходили к отцу, пожелать спокойной ночи, — самых маленьких он поднимал над головой и целовал в обе щечки. Те, что постарше, довольствовались поцелуем в лоб и молча разглядывали гостей. После ужина капитан выставил бутылку местного спирта из корня мандиоки, а Джордж и Джон, извинившись, вернулись в каноэ, к своим гамакам.
— Рад, что среди вас нашлись настоящие мужчины, готовые ко мне присоединиться, — пошутил капитан. — Хотя тебе… — Он прищурился и наставил на Томаса указательный палец, как будто целился из ружья. — Тебе, похоже, надо хорошенько выпить и повеселиться! Смотрю я на тебя — такого юного и непорочного. Жизни-то еще не видел, а? Нежный ты какой-то!
При этих словах он засмеялся, и Эрни его поддержал. Томас улыбнулся и поерзал на сиденье. Капитан продолжил свою речь:
— Ну что, джунгли тебя еще не замучили? Не надоело здесь? На вид ты из тех, кому быстро все надоедает.
— Нет, — сказал Томас. — Никому из нас пока не надоело.
— Гм, — хмыкнул Артуро. — Пока. И ты первым сломаешься, вот что я думаю!
Сказав это, он хлопнул Томаса по спине и пролил выпивку на стол и ему на руки. Томас вытащил носовой платок и стал вытирать их, тем временем капитан налил ему еще.
Когда стакан наполнился, Томас поднял его, желая замять слова капитана. Все, конечно, было сказано в шутку, но он мог и обидеться.
— За Амазонку! — предложил он, от души надеясь, что голос его прозвучал довольно бодро.
Все трое сдвинули стаканы и выпили залпом. Томас почувствовал, как жидкость тонкой струйкой потекла в желудок, приятно согревая и обещая радужные перспективы.
По мере того как Артуро пьянел, он все больше переходил со своего несносного английского на беглый португальский. Томас понимал кое-что из того, о чем говорил капитан, но чем пьянее становился он сам, тем меньше соображал. В конце концов он накрыл стакан рукой, а голову уронил на стол, не в силах справляться с водоворотом бессвязной речи.
Эрни подтолкнул Томаса локтем.
— А что, если и наш сеньор Сантос проявит такое же радушие, как здешний капитан?
— Что ты сказал? — спросил Артуро. — Сантос? Каучуковый человек?
Томас услышал, как откликнулся на это имя Артуро, но лица его не рассмотрел — оно расплывалось.
— Да, — ответил Эрни. — Именно благодаря ему мы и пребываем в вашей великолепной стране, дружище.
Томас не разобрал, что было сказано после, поскольку Артуро стукнул кулаком по столу, да так сильно, что ухо, которое до сих пор спокойно отдыхало рядом со стаканом, наполнилось звоном. Потрясенный этим звуком, Томас резко вскинул голову и мгновенно протрезвел — настолько, чтобы разглядеть, как раздуваются ноздри бугристого носа Артуро.