Эрни смотрел в изумлении на капитана, не веря своим глазам. Он поднял обе руки, выставив ладони, и закивал.
— Нам пора идти.
Он встал, пошатываясь, и стал тянуть Томаса, чтобы тот тоже поднимался на ноги.
— Да, катитесь к дьяволу! — завопил Артуро, а затем добавил еще что-то по-португальски.
Дверь дома громко захлопнулась за ними, и они остались стоять на песчаной улице — одни, посреди ночных звуков.
— Ты что-нибудь понял?
Эрни тяжело опирался на Томаса, стараясь, чтобы они оба шли ровно, не теряя равновесия.
Язык у Томаса был вялым, как кусок старой ветчины. Он с трудом пытался совместить картинки, возникшие в уме, со словами, которые крутились в голове, а затем медленно опробовал эти слова непослушным языком.
— Я н-не знаю, Эрни. Не иди так быстро.
На другое утро лучи солнца вонзились в веки Томаса. Голова у него раскалывалась, рот не закрывался; губы и язык пересохли и растрескались.
— Что за хрень, — прохрипел он, зная, что перенял привычку браниться у Эрни и что ему слишком плохо, чтобы устыдиться этого.
Их лодки уже начали отплывать от берега, и в ушах стоял звук весел по воде и пение птиц в ярком оперении, которые сидели на ветвях деревьев, возвышающихся над рекой. Ему уже прежде доводилось видеть этих птиц, но в данную минуту он был не в состоянии думать, да и не хотел. Ему просто хотелось, чтобы они замолчали.
На берегу, где-то рядом, завизжала обезьяна — как будто женщина в родах.
Голодная боль немного отпустила, когда он выпил большое количество воды, и после дружеских тычков и похлопываний по спине все наконец оставили его в покое, чтобы он проспался с похмелья. Эрни плыл в другой лодке, и, похоже, ему все было нипочем: сквозь удушливый сон Томас слышал, как тот поет во всю глотку.
Окончание вчерашнего вечера отразилось на тревожном содержании его снов. В одном сне капитан рассказывал, что Сантос соблазнил его жену, в другом — что он похитил у них детей. А еще ему приснилось, что Артуро пришел в бешенство, узнав, что их опекает Сантос, потому что сам отчаянно хотел участвовать в экспедиции, а Сантос ему запретил. В этом сне Артуро сидел и плакал, как дитя.
К тому времени, когда лодки глухо стукнулись о берег реки, Томас был уже в состоянии выбраться из своего гамака. Из воды торчала самодельная пристань, бревна растрескались и раскрошились — непонятно, оттого ли, что ее использовали неправильно, или потому, что вовсе не использовали.
— Мы на месте? Что, уже прибыли?
Хриплый голос застревал в горле.
— Да, соня, — сказал Джордж. — Мы прибыли. Пора приступать к работе, вместо того чтобы валяться с утра до вечера.
Ноги Томаса вели себя точно так же, как в тот день, когда он высадился на суше после длительного путешествия через Атлантику: они задрожали, едва он ступил всем весом на пристань, а туловище двигалось само по себе — никак не согласуясь с конечностями. Эта неприятность усугублялась тем, что пристань раскачивалась, а когда сгнившее бревно стало под ним прогибаться, он спрыгнул на песчаный берег. Ноги у него подогнулись, и он опустился на колени, вытянув руки перед собой. Томас стоял на четвереньках, собираясь с силами, тем временем Эрни отпускал шутки по его поводу, а остальные начали выгружать ящики. Сырой песок между пальцев казался живым. Он сыпался тонкой струйкой, и коже было щекотно. Вдруг Томас вскричал от мучительной боли и отдернул ладонь, другую руку тоже словно прострелили, и он вскочил на ноги, неожиданно для себя удержав равновесие. Посмотрел вниз и увидел, что песок на самом деле был живым — весь кишел кроваво-красными насекомыми, которые сновали по ботинкам, норовя вскарабкаться вверх по штанинам. Он завопил и затопал ногами по земле, как капризный ребенок. Руки его горели, будто он сунул их в середину костра, а укусы покраснели и вздулись. Его уже кусали муравьи за время пребывания в джунглях Амазонки, но эти муравьи были совсем другими. Два широких шага — и он снова очутился на пристани. Антонио оказался рядом и, зачерпнув ведром речной воды, окатил ему ноги. Схватил тряпку и стал сбивать ею муравьев с брюк и ботинок Томаса.
Все обернулись на крики Томаса. Увидев, в чем дело, юный Пауло и их проводник Жоао стали тихо переговариваться, кивая головами и хмурясь.
— Подождите, — сказал Джордж. Он нагнулся и попытался поймать одного из муравьев своим пинцетом. — Огненные муравьи. Не волнуйся, Томас, их укусы не смертельны, но могу себе представить, как тебе больно.
Джордж оставил попытки ловить муравьев и стал вместе со всеми давить их ногами. Большинство насекомых спаслись — уползли назад и скрылись в песке.