И уж во всяком случае, если у него будет жена, он сможет расширить круг друзей и больше не будет проводить все свое время с другими холостяками и со старыми армейскими приятелями, которые поддерживают с ним отношения только из жалости. Но он же не единственный калека, насколько ему известно, — Джек Барроуз потерял на войне руку, но никто его не жалеет, особенно с тех пор, когда он стал закалывать свой пустой рукав чертовыми медалями. Вскоре после возращения Джек женился; женщины толпами вились вокруг него, и жена теперь балует его сверх всякой меры. Но таковы мужчины — никто из них никогда даже не пытался знакомить Фейла с младшими сестрами своих жен или со своими собственными сестрами, как будто он для них недостаточно хорош. Неудивительно, что он до сих пор так и не нашел никого, чтобы жениться. Его приятели любят его компанию, любят обсуждать с ним политику за стаканом бренди и хорошей сигарой, но когда они заводят разговоры о недавней войне и о проклятых бурах, он сразу чувствует себя немного лишним, пока кто-нибудь не стрельнет глазами в его сторону и, кашлянув, не заговорит о чем-нибудь другом. Не его вина, что он не воевал. Это все чертова лошадь. И вообще, ему надо было застрелиться. Уж лучше погибнуть на войне, чем ощущать эту пустоту, которая порой раздирает его изнутри.
В изнеможении он падает в кресло у камина. Сейчас только одиннадцать часов, а в желудке уже бурчит. У него есть по меньшей мере около часа, чтобы восстановить силы и успокоить нервы, перед тем как он должен будет отправиться в ресторан обедать.
Да, бездарно же он провалился, что и говорить. Как очаровательно выглядела Софи, когда рассказывала о том, как поднимала мужа. Ее прелестные ноздри так трогательно порозовели перед тем, как она прикрыла лицо рукой, успокаиваясь. В тот момент, когда она попросила его не рассказывать никому о муже, ему показалось, что ей известно о его встрече с мистером Уинтерстоуном в «Звезде и подвязке», — и он понял, что краснеет, а смутившись из-за того, что она видит его в таком состоянии, покраснел еще сильнее. Но тогда он решил не рассказывать отцу Софи о том, в каком состоянии пребывает ее муж. До поры до времени.
Что за мука была видеть, как она отворачивается от него в гневе! И зачем он только раскрыл рот? Фейл тянется за бутылкой виски, которую хранит тайком за креслом, и делает глоток. Сейчас она сердится на него, но вдруг его слова заронили в ее душе крошечное зернышко сомнения? Она женщина вдумчивая, может, придет домой, поразмыслит над тем, что он сказал, начнет распознавать какие-то приметы здесь а там и поймет, что муж ее и в самом деле стал… язычником. В общем, неверующим.
Но нельзя терять ее доверия. Завтра же он пошлет ей открытку с извинениями. Действовать нужно неспешно и деликатно. Наверное, пора снова встретиться с мистером Уинтерстоуном. Как с адвокатом — несомненно, тогда ему удастся наладить надежные связи для дальнейших действий.
Он еще раз прикладывается к бутылке виски. Да, комната ничем не украшена. Чего здесь не хватает, так это всяких кружевных салфеток — женщины просто обожают набрасывать их на спинки кресел. А может, нужны новые обои — с каким-нибудь цветочным орнаментом. Да что он, совсем спятил? Софи никогда не согласится на развод, это точно. Но опять-таки… у них нет детей. И разве умопомешательство ее мужа не может стать совершенно законным аргументом для того, чтобы расчистить путь к единственной женщине, которую он страстно желает? Все, что им понадобится, — это хороший юрист с их стороны.
После ухода Агаты Софи долго сидит у окна, разглядывая свой садик, где набираются сил цветы, радуясь весенней погоде. Розы ее вдруг резко пошли в рост, и плотно закрученные бутоны готовы вот-вот распуститься. Нарциссы кивают бледно-желтыми головками, послушные легкому бризу. Разноцветные крокусы дружно растут в дальней клумбе, похожие на бабочек, слетевшихся к луже, здесь же выглядывают прелестные маленькие фиалки и анютины глазки, которые она посадила всего месяц назад. Цветы лилии и жасмина, которые тянутся вдоль садовых тропинок, уже распустились, и аромат, окрашенный в оранжевый цвет, проникает в открытое окно.