— Это она сейчас вам сказала? — Сантос был приятно удивлен. — Я даже не подозревал, что она знает о таких вещах. Ты удивляешь меня каждый день, дорогая.
— Ты тоже удивляешь меня, дорогой.
Лукавая улыбка тронула уголки ее крошечного рта, она потянулась за очередным куском мяса и положила его на пустую тарелку. У этой женщины к тому же хороший аппетит — Томас съел только половину блюда и уже был сыт.
— Да, мистер Гитченс, — продолжил Сантос, — я был бы счастлив, если бы вы поддержали увлечение моей жены. Предлагаю тост, господа. За вашу новую экспедицию. За бабочку мистера Эдгара и за мою милую жену.
Все подняли свои бокалы, и Томас снова встретился глазами с Кларой, но на этот раз ни один из них не отвел взгляда.
Собираясь погрузиться на небольшое судно, которое должно доставить их в лагерь в верхнем течении реки, Томас испытывал невероятное волнение. Даже чувство стыда, преследовавшее его при мысли о Кларе, притупилось — все существо было наполнено ожиданием. Papilio sophia на этот раз совсем близко — он чувствовал это. Ночью накануне она снова приснилась ему. Бархатистые крылья волновали кожу, и все напряжение, скопившееся в нем, вырвалось на волю, как вздох.
Джордж суетился вокруг грузчиков, несших его принадлежности. Помимо Антонио, их постоянного спутника, к ним присоединились Мануэль, немой индеец-слуга, и повар, а также худой, кожа да кости, мальчишка, которому на вид можно было дать не больше двенадцати-тринадцати лет. Повар, кабокло по имени Педро, энергично принялся помогать в загрузке судна — запыхавшись, как толстый школьник, гоняющий футбольный мяч, он улыбался и напевал себе что-то под нос.
На черной воде мерцали блики утреннего света. Томас приблизился к краю пристани и, заслоняя ладонью глаза, чтобы не мешал свет, стал вглядываться в глубины реки. Из воды на него посмотрело его собственное отражение — обвислое лицо выглядело омерзительно, и он отпрянул. Жара нарастала. Новая рубашка, которую он надел утром, царапала разгоряченную кожу. Он повернулся лицом к верхней части реки — туда, где его ожидала встреча с Papilio sophia. Лишь бы найти ее — тогда все будет хорошо. Все тело его устремилось к ней, словно только оно знает, где она, — надо лишь следовать инстинктам, и бабочка будет у него. Назвав ее в честь жены, он искупит свою вину. Его жизнь станет полноценной.
— А где Эрни?
Джордж стоял, держа в руках новую трость — покачивал ею на бедре. Те несколько дней, что они провели в Манаусе, явно пошли Джорджу на пользу — хоть в джунглях ему и удавалось поддерживать себя в относительной чистоте, жара и насекомые, не говоря уже о всепроникающей пыли, начали сказываться на его внешности. Но теперь безупречный вид вернулся к нему. Он походил по местным магазинам и приобрел новую одежду, которая хороню подошла к его фигуре. Интересно, подумал Томас, как долго продержится новая шляпа Джорджа, сохраняя свои четкие формы, прежде чем поникнуть и обвиснуть, как срезанный цветок мака?
— Прошлой ночью он не ночевал у себя, — подал голос Джон. — Я сегодня проходил мимо его комнаты ранним утром. Постель осталась неразобранной.
В эту самую минуту показался Эрни — он шел прогулочным шагом, насвистывая, чистенький и свежий. Доставая носовой платок из кармана, он перестал свистеть и утер лицо.
— Доброе утро, джентльмены, — обратился он ко всем. — Прелестное утро. Все готовы к приключениям, как я понимаю?
— Где ты был? — спросил Джордж.
— Тебе-то что за дело, мой милый друг? И мне бы не хотелось компрометировать юную леди, о которой идет речь. Послушай, неужели и так не понятно?
Джордж прыснул, услышав эти слова. Недовольство поведением Эрни осталось в прошлом. Он погладил живот и втянул воздух носом.
— Где все твое снаряжение, Эрни? — шепотом спросил Томас.
— Тот парень, дворецкий — как его звали? Он взял его. Я предупредил его вчера, что, возможно, не вернусь к утру. Он позаботился обо всем. По крайней мере, сказал, что позаботится. Посмотри, вон одна из моих сумок.
Ом подошел к мужчинам, которые грузили его вещи, и, когда Педро поднял их, сделал вид, что помогает нести, хотя помощи от него не было никакой.
Томас сидел на палубе судна и провожал взглядом полосу изумрудной листвы леса, который спускался к самой реке. Густая и темная растительность в этих краях сливалась с черной водой. С противоположной стороны лодки берега не было видно — если бы не отсутствие в воздухе запаха соли, Томас вполне мог вообразить, что находится на просторах океана.
Приближался дождь — Томас ощутил, как замедляется ток крови в его венах, и все остальные вокруг стали двигаться еле-еле, буквально ползая с трудом. Он давно понял, что это нормальное явление и так всегда происходит перед тем, как разверзнутся тучи и обрушат на мир всю воду, освобождаясь от бремени. Он научился справляться с подобным состоянием: надо просто лечь с закрытыми глазами и отдаться приятному ощущению, когда электричество покалывает язык и тело словно погружается в плотный воздух. Ливню обычно предшествует ветер, несущий прохладу. Как только он почувствовал кожей движение воздуха, то уже знал, что еще несколько минут — и польет как из ведра.