Стоило мужчине увлечься пошлой двусмысленностью ее «глубокой натуры», как лифт открыл перед ним створки и выпустил на верхний этаж.
Не медля, Дима нажал на звонок и услышал приглушенный звук «птичек» из квартиры.
— Кто это? — послышался голос Даши за дверью, и тонкие губы байкера невольно вытянулись в предвкушающей встречу улыбке.
— Твоя совесть, — театрально мертвым голосом промолвил Дима и тут же оскалился в улыбке, когда замок входной двери щелкнул, и в дверном проеме показалась сладкая фигурка подруги с ироничной ухмылкой.
— Что за забитые шутки, Деймон? — Девушка сощурила теплые карие глаза, прикрыв их шлейфом естественно длинных ресниц. Дорогое овальное личико осенило приветливой улыбкой. Оторвавшись от него, Дима окинул оценивающим взглядом золотисто-каштановые волосы Даши, заплетенные в колосок, опускавшийся толстой косой на аккуратную девичью грудь, повторяя ее манящие очертания.
«Протрезвел, но все равно готов завывать вместе с Квазимодо: «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой»… Первое я однажды уже сделал. Но неприступность Дарси одновременно мучает, дразнит и восхищает, заставляя привязываться к девочке еще сильнее — как так получается, что за гребаная извращенка, эта природа?»
Взгляд байкера остановился на правой руке Даши, которой девушка придерживала дверь — на тонком запястье красовался вчерашний Димин подарок — прелестный серебряный браслет из ряда миниатюрных сердечек.
«Она его носит! Твою мать, вот же распирает от восторга!»
На вопрос девушки Дима лишь кривовато улыбнулся, проходя в знакомую прихожую.
«Впервые я появился здесь после того, как набил морду троим торчкам — Дарси досталось тогда. К счастью, больше по нервишкам — не удивлюсь, если ей после этого снились кошмары… Я же получил в бою тяжелое ранение… Ладно, царапину, но поначалу жестко кровившую. Дарс перетянула мне плечо и уже у себя дома заботливо обработала и перебинтовала. Наверное, тогда я и проникся к ней чем-то тонким, неясным… Неясным, но вынуждающим тянуться к Дарси за этой ее заботой, кротостью, постоянно опущенными ресницами, сдержанной улыбкой и искушающей недоступностью.
Этот эльф с самого начала располагала к себе. Я сразу решил: она будет моей. Поэтому и предупредил Дарси насчет мудака Дрю, чтобы она держалась от него подальше. А тот, пожалуй, был меньшим злом для этой скромняшки. Вот только Дрю не так тонко действует, прет напролом. Поэтому и не сблизился с ней так, как я. И не проникся… Он не видел этого блеска в глазах, когда рассказываешь Дарси что-то занятное. Не спасал от ублюдков и не чувствовал этого душевного участия и нежных рук, бинтующих твою рану после драки за нее, не слышал этого искреннего смеха, разгоняющего тучи в твоей гребаной башке…
В общем-то Дрю и не нужна Дарси. По-настоящему. Ему в кайф одному, особенно после разочарования в той малолетней шлюшке Вере. А для меня мой маленький невинный эльф оказалась лекарством от собственного прошлого. Она просто взяла и перевязала мое обескровленное сердце и оно вновь заработало, на удивление.
Если оглянуться назад на свои поступки, я понимаю, что не мог иначе, жизнь поимела с самого детства, хотя, не спорю, бывают проблемы и похлеще — всегда есть те, кому хуже, но приходится жить с тем, что есть, сцепив зубы и не жалуясь».
Не дав Даше отойти на недоступное расстояние, Дима притянул девушку к себе, обхватив рукой за плечи. Та едва слышно хихикнула, уперевшись ладонями в его грудь. Мужчина дал себе железную установку не сорваться — не прижать девушку к стене, покрывая поцелуями нежную шею. Исследуя со скоростью мысли варианты дозволенного, Дима опустил ладони девушке на талию и, крепко обхватив, приподнял Дашу в воздух, от чего она, пискнув, невольно обхватила байкера за шею и заболтала в воздухе ногами.
«Моя стройняшка», — собственнически улыбался про себя мужчина, держа подругу за тонкую талию. — «Как пить дать, она похудела за последние пару месяцев, несмотря на то, что «не сезон». Стресс?.. Уже нет того аппетитного животика, хотя Дарси мне нравилась и с ним».
Но тут по ушам Димы резанул успевший набить оскомину ехидный голос:
— Ой, можно подумать…
«Поскорее бы уже уехала эта чокнутая в свой Питер. Неужели какая-то телка может досаждать похлеще, чем Лис?».
— Ле-ер! — многозначительно протянула Дарья и уже, смеясь, обратилась к байкеру: