… На этой, изъеденной червями, гребаной планете
Нечисть правит карнавал.
Всем на все плевать, лишь каждый свою сучку метит,
Чтобы втихую потрахаться с другой.
Все лживы, думают лишь только о себе родимых,
Отвернись — и в спину нож.
С душонкой вшивой, но в костюмчиках красивых…
Мать твою, нет, я не такой!..
Несмотря ни на что, от некоторых стихов у девушки душа выворачивалась наизнанку. Если бы она знала, насколько сильно байкер полюбил Сашу, она бы реагировала спокойнее, но подобных высокопарных слов она не предполагала услышать из уст басиста — только не от него.
… Увидел свет в серебристых очах —
Как ты обласкала им меня!
Теперь ты бог в моих пошлых мечтах,
И в свете сжег я сам себя.
* * *
… Не ведаешь, как изнывают
Сердце, плоть моя в огне.
Ты выбрала другого, убивая
Все светлое, что подарила мне.
* * *
… Бог, я знаю, заслужил
Все то, что выпало на долю мне.
Бог, ты спас меня… Затем добил,
Приставив дулом розовым к стене.
* * *
… Она сама прекрасно знает, что творит со мной.
Ее голос, грудь и руки ведут меня за ней —
Как барана на убой.
Пускай ее гнетет вина — мне похрен, если так.
Всем сердцем ее я ненавижу, но умру у ног ее,
Как последний раб.
Последнее стихотворение, датирующееся этим месяцем, начиналось так:
К иудеям развращенным
Послан был Иисус святой.
К душе моей, богом забытой,
Прокаженной и слепой,
Спустился с неба ангел света.
Майский дождь накрыл меня,
Словно смывая гниль и скверну.
И почему-то не могу забыть —
Помешался я, наверное —
Ее улыбку, и ресницы, ее стать.
В обычном теле женском, соблазняя,
Она не ведает, что делает со мной.
И взгляд, как раскаленное железо, обжигают
Ее фигура, волосы… Постой.
Таких, как ты, я не встречал.
Она так неуверенна, по-детски так смешна…
Черт подери, но как она волшебно
Латает дыры черные в моей груди!
Я с нею словно дома, и душевно
Она напоминает мне, кто я…
Осталось дочитать еще пару строф, но дверь в комнату настежь отворилась, и девушка в испуге захлопнула тетрадь в руках, моментально осознав, что ее содержание не для посторонних глаз. Робко подняв голову, Даша увидела перед собой байкера. Его глаза с недобрым блеском сверлили ее и то, что было у девушки в руках. Дверь оглушительно захлопнулась. Широкие брови Димы медленно сошлись на переносице, а ноздри гневно раздулись, как у быка.
— Деймон, прости, — начала оправдываться Даша, вскочив с кровати, и положила толстую тетрадь со стихами обратно, где взяла. — Она лежала на столе, возле ноута, я не думала…
— Не думала что?! — угрожающе рявкнул парень, заставив подругу вздрогнуть. — Что это личная вещь, в которую не надо совать свой нос?
Даша ни разу не слышала, чтобы Дима кричал на нее, и это вогнало ее в полнейшую растерянность и не шутку испугало.
— Извини, я не знала, что она настолько личная…
— Черт подери, засунь свои «извини» себе в задницу, поняла?! Вечно ты суешь свой нос мне в душу! Самой не противно?
В этот момент девушке показалось, что перед ней не Дима
Волков, а какой-то другой человек: чужой и страшный, — от которого захотелось быть как можно дальше — Даша уже достаточно услышала о себе.
— Сейчас мне противно, — осевшим голосом промолвила она, недоуменно во все глаза глядя на байкера.