— Как у тебя это получается? — почти шепотом спросил он.
— Получается что? — слегка повернула к нему лицо Даша. Смотреть на него в упор она не решалась, опасаясь непредвиденных последствий — его лицо слишком близко, а голос слишком чувственный, так что запускал мурашки по позвоночнику.
— Сказать что-то умное, что берет за душу. И расставляет все по своим местам.
Даша растерянно заморгала, не зная, что ответить. Но Диме, по всей видимости, и не нужен был ответ. Его голос вновь стал простым и непринужденным:
— Это ведь из Сократа: — подметил он, — «Каков человек, такова его и речь».
— Я… Я не помню, чье высказывание, просто в новостной ленте прочла на днях. — Любопытство взяло вверх, и она простодушно посмотрела на него в упор: — А ты откуда знаешь?
— Прочел в одном философском томе. Он был в моей электронной книге, когда мне ее… — Парень осекся, поняв, что сказал то, чего не хотел.
- … Когда тебе ее подарили? — продолжила за него девушка. — Родители?
— Нет, э-э… Один человек. Неважно.
Его рука медленно соскользнула со спины Даши.
«Ну вот он опять, снова я уперлась в стену. Что ж, дело его, не буду вторгаться туда, куда меня не просят. Хотя, кое-что мне выяснить все-таки надо».
Девушка достала с прикроватной тумбы свой телефон. Дима вопросительно покосился на нее.
— Кому собралась названивать?
— Да так, другу одному… — закусив губу, проговорила Даша и нажала быстрый набор.
Через две секунды смартфон байкера снова завибрировал, но запел на этот раз по-русски:
Я не дам, я не дам, я не дам, и не проси!
Я не дам, я не дам, лучше ноги уноси!..
Ошеломленно приоткрыв рот, девушка уставилась на Диму. Тот было порвался ответить на звонок, но его рука замерла на полпути, а глаза растерянно забегали. Так выглядит ребенок, которого застукали на чем-то неприличном.
«Он. Поставил. Это. На мой. Вызов!»
— Я тебя убью, — вздохнув, тихо проговорила девушка и тут же порвалась в сторону байкера, но тот успел скатиться с кровати на пол.
— Спокойно, Дарс! — смеясь, вскричал Дима. — Это просто рингтон!
Та готова была наброситься на него, но парень схватил ее за запястья, не позволяя вцепиться в себя.
— Боги, я так и думала, что ты и для меня «просто рингтон» подобрал! — Девушка попыталась пинать басиста ногами, но тот ловко уворачивался. Их забавные телодвижения напоминали польку. — Нахал и кобель!
— Черт, да что в этом такого?! — продолжая смеяться, выпалил Дима. Перехватив запястья гитаристки одной рукой, он развернул Дашу к себе спиной и, обвив ее за талию, приподнял над полом. Девушка продолжала беспомощно брыкаться, лягая воздух.
— Сейчас же поменяй его, сейчас же! — угрожающим тоном кричала она.
— Ты не в том положении, чтобы условия ставить! — весело заявил байкер, прижав запястья девушки рукой к ее груди.
— Все, хватит, поставь меня на землю! — не выдержала Даша, безвольно повиснув в десяти сантиметрах над землей. Дима без вопросов отпустил девушку.
Поправив задравшуюся одежду и взлохмаченные волосы, она повернулась к парню лицом и умоляюще взглянула в его бездонные насмешливые глаза.
— Я чувствую себя глупо, — вкрадчиво промолвила она. — Деймон, можешь приписывать мне какие угодно песни, только не выставляй меня дурой перед теми, кто их услышит на моем вызове. Или же я могу вообще перестать тебе звонить.
— Такой разговор мне нравится. — Насмешливая улыбка байкера стала добродушной и снисходительной.
Взяв в руки смартфон, он с минуту полистал плейлист рингтонов и включил припев песни «Bring Me To Life» рок-группы Evanescence.
Девушка кивнула на вопросительный взгляд Димы.
— Спасибо, — искренне поблагодарила она и тут же иронично улыбнулась. — А Лиза не слышала «свой» рингтон?
— Даже если б слышала, ей бы было плевать, — вновь кривовато усмехнулся парень. — И если бы узнала, что ты за нее заступаешься, то засмеялась бы в лицо.
«Опять двадцать пять…»
— И поверь, если б ее что-то не устраивало, меня бы не было в ее жизни.
— А почему это устраивает тебя? — выпалила Даша, недовольная тем, что вновь завела речь о Лизе.
«Глупый вопрос».
— В смысле, почему бы тебе не создать нормальные отношения с нормальной девушкой?
«Еще глупее… Боги, стоит капнуть чуть глубже, как он замыкается в себе».