Даша сидела по-турецки, подперев подбородок кулачком, и внимательно слушала.
— Не знаю, какой список бы составила эта парочка для меня, но нам все равно было круто тусоваться втроем: курить за спиной предков, брать без спроса крутые тачки Калленберга-старшего…
— И Моцарт курил?! — не на шутку удивилась Даша, выпрямившись.
— Чего вскочила? — усмехнулся байкер. — Да, он бросил вместе с дурью. Любовь творит чудеса, мать… — Дима было хотел хлестко выразиться, но, многозначительно покосившись на девушку, передумал. — Лис до сих пор портит атмосферу дорогими, как моя жизнь, сигарами.
— Атмосферу портит? — кротко усмехнулась Даша. — Будто ты нет.
— Если б захотел, я бы бросил, — самоуверенно заявил парень и коротко хохотнул. — Что лыбишься, не веришь?
— Не особо, — сгладила свой ответ гитаристка.
— Черт, меня прям раздразнила эта болтовня про курево — надо подзаправиться.
И Дима, вскочив, выбежал из квартиры на лестничную площадку, схватив по дороге своего синего «Уинстона» из кармана висевших на стуле джинс.
Когда он вернулся, Даша даже не стала зажимать нос от табачного дыхания байкера. Тот держал в руке большое наливное яблоко и смачно им хрустел.
— Уж поверь, — продолжил Дима прерванный разговор. — Захочу — брошу.
— Так захоти, — просто пожала плечами девушка.
— С хрена ли?
— А Денис в самом деле играл в оркестре? — вспомнила такой эпизод девушка.
Байкер молча кивнул.
— С Лизой?
Дима откусил внушительный кусок яблока и вновь кивнул. Прожевав, парень пояснил:
— Виолончель. До сих пор слышу, как он на досуге молодость вспоминает и пиликает у себя в комнате. А металлом это его я заразил, — с самодовольной ухмылкой заявил Дима. — Прилизанный мальчик послушал «Апокалиптику» и стал в семье классиков отщепенцем. [Apocalyptica — финская группа, исполняющая метал на виолончелях. В состав группы входят 3 виолончелиста и барабанщик].
— Жестоко, — с лукавством улыбнулась Даша.
— Жестоко было меня на дурь подсаживать, — будничным тоном возразил байкер и дал девушке задумчиво это переварить.
— Ты говорил, что вы брали тачки у отца Дениса… — Припомнила слова басиста Даша, желая перевести неприятную тему. Тот снова коротко кивнул. — Но… Получается, тебе было не больше двенадцати, если вы с родителями потом уехали.
— Не веришь, что я в двенадцать садился за руль? — насмешливо улыбнулся Дима, хрумкая яблоком. — Я и в десять садился, — в добавок ошеломил девушку байкер. Но не часто. Обычно вела Лис, да и катались мы в основном по частному сектору и за городом.
— Хорошо, но… Блин, мне все равно этого не понять, — недоуменно усмехнувшись, махнула рукой Даша.
— Могу на этом закончить, — пожал плечами парень. — Ты и так из меня слишком много выдавила, любопытный эльф.
— Нет, продолжай, — стояла на своем гитаристка, — я слушаю. Тебе понравилось за границей?
Дима глубоко вздохнул, опустив плечи, и возвел очи горе.
— В Италии для меня не было дома. Я чувствовал себя чертовски чужим, и просто бесило, что приходится волочиться по континенту за родителями, да еще с маленькой капризной, вечно вопящей сестрой. В Москве уже было как-то… Роднее, что ли. Но все равно, это была не Истра, и таких друзей, как здесь, у меня там не было. И не было ощущения, что я свой в доску среди сверстников; что на меня не настучат, чуть что, или осудят… Или вставят нож в спину. Я так до конца и не притерся в школе. Была небольшая кучка пацанов, с которыми я поддерживал приятельские отношения, даже девушка была… Но… — Тут глаза парня загорелись, в уголке рта мелькнула искренняя улыбка, а очередной огрызок от яблока отправился стоять на прикроватной тумбе. — Другое дело — байкеры.