— Я сказал это вслух? — равнодушно обратился он к соседке, не глядя на нее.
Та, поджав пухленькие губы, медленно кивнула, продолжая в наглую таращиться на Диму.
— У меня в ежедневнике написано «нажраться в гордом одиночестве», так что будь так любезна, — тонко намекнул парень. — За стойкой полно свободных мест, чего уселась рядом? Или у меня на лбу написано «Лох»? — бесцеремонно спросил байкер и неторопливо затянулся.
Девушка снисходительно улыбнулась одними губами и приняла более непринужденную позу, тем не менее, продолжая наблюдать за Димой.
— У тебя на лбу написано кое-что другое, — бесстрастно ответила непрошенная гостья.
Ее небрежная самоуверенность заставила Диму обратить на девушку внимание.
Сканирующий взгляд в считанные секунды оценил внешность соседки, мгновенно послав сигнал в мозг: горячая штучка.
Возраст: лет двадцать пять, плюс-минус. Фигура: почти модельная. Лицо: милое, круглое и немного кукольное, как у Саши. Волосы: волнистые и каштановые, как у Даши, только короче, ниже плеч. Сиськи: не как у Саши, больше. И даже не как у Даши… Сбой программы! Ошибка! Ошибка!
Вернув ленивый взгляд на свой джин, Дима отпил глоток и стукнул стаканом по барной стойке.
— Откуда взялась на мою голову? — тяжело вздохнул байкер и снова затянулся.
Девушка невозмутимо ухмыльнулась.
— Я всего лишь хотела тебя напоить и поиметь у себя наверху. Но… — вновь поджала губы шатенка. — С первой частью ты и сам справляешься на ура.
— Обхохочешься, — закатил глаза Дима.
Парень не мог отделаться от впечатления, что лицом девушка напоминала Сашу, волосами и мягким тембром голоса — Дашу, а фигурой — одно белобрысое исчадие ада, имя которой уже набило у него оскомину.
— Ты, смотрю, на понтах? Как зовут?
— Матушка Машенькой величает.
— Маша? — поморщился байкер, опустив на столешницу стакан джина, так и не достигнувший рта. — Издеваешься?
— Мозги совсем в бухле потопил? Чем тебе простое имя не зашло? Или самого Евстигнеем Эдуардовичем зовут?
— Черт, я не это имел в виду… — Дима потер глаза пальцами одной руки. — Забей. Просто в голове и так слишком много имен на «ша».
— А-а, — удовлетворенно протянула Мария. — Ну тогда все ясно. И как ее зовут? Наташа? Саша? Или Даша?
Байкер раздраженно хлопнул ладонью по барной стойке.
— Слушай, Глаша, вали лучше отсюда, пока…
— Хочешь совет?
— Нет.
— Сам же знаешь, как хе*ово будет утром. Пока ты тут бухаешь и жалеешь свое раздутое эго, она ждет тебя. Ждет, мать твою, что ты будешь добиваться ее, слышь?
— Ты что, мой ангел-хранитель — проповеди тут читать?.. Да, только мой ангел матерится как слесарь… Эй, Лёх!
Бармен поднял голову и вопросительно глянул на байкера.
— Забацай мне еще джина. И свой фирменный для моего ангела-хранителя!
Проследив за указующим перстом Димы, Лёха слегка улыбнулся Маше и изобразил пальцами знак «Оk».
— Как мило, — с иронией бросила Маша. — Но, признаться, я тебя не узнаю, Деймон. С каких пор ты отказываешься от бесплатного секса? Да еще и надравшийся?
— Думаешь, отказываюсь? — опрокинул в себя остатки джина байкер. — Стоп, ты знаешь меня?
— Лучше спроси, кто тебя тут не знает. Боюсь, они окажутся в меньшинстве.
— Сейчас расплачусь от умиления.
Через три минуты бармен ловко наполнил опустевший стакан Димы и учтиво поставил перед Машей бокал со светло-зеленым коктейлем, полупрозрачным на дне.
Девушка, не заставив себя долго ждать, обхватила бордовыми губками пластиковую трубочку и с блаженством потянула матовую сердцевину коктейля.
Стоило Маше закинуть ногу на ногу, как глаза байкера моментально с жадностью опустились на её обтянутые кружевом бедра.
— Слушай, без понтов. Я просто хочу помочь.
— Начерта это тебе? — равнодушно протянул Дима, продолжая невольно поглядывать на обнаженные ножки своей соседки.
— Честно? Меня Андрос подослал.
Дима прыснул, едва не подавившись джином.
— Говорит, сделай что-нибудь с этим паршивый щенком, не могу на него смотреть. Или заговори его, или трахни пару раз, чтобы за ночь всякую дурь из головы выбить. Ну там на месте, говорит, разберешься!
И она заливисто рассмеялась вслед за Димой, который, согнувшись от смеха, едва не съехал на пол, ухватившись за край барной стойки.