Как можно тише байкер уселся на краешек кровати лицом к Даше и, упершись локтями в колени, сцепил пальцы в замок. Он любовался ее невинным сном, пока девушка не перевернулась во сне на спину, стянув ногами одеяло чуть ниже. Не удержавшись, Дима протянул руку к ее овальное личику и, погладив тыльной стороной ладони по бархатистой щеке, убрал ей за ухо золотисто-каштановую прядь.
Длинные ресницы Даши слегка дрогнули во сне. Повернувшись лицом к байкеру, она едва заметно облизнула обсохшие губы, слегка прикусив нижнюю.
— И во сне не оставляет свои губы в покое, — добродушно улыбнулся парень.
Возникла эгоистичная мысль прильнуть к ее манящим…
«… Сочным, влажным губкам… Украсть поцелуй? Хм-м… Если Дарси проснется, мне влетит по первое число. Хотя потом она все равно меня простит».
Почти отказавшись от этой мысли, Дима отвернулся к окну, но она оказалась еще более навязчивой и заманчивой, чем показалось вначале.
Перекинув руку через Дашу, байкер уперся кулаком в одеяло и медленно склонился к ее мирно спящему личику, как вдруг оно плавно отвернулось в другую сторону. Поколебавшись всего пару мгновений, Дима приник пылающими губами к теплой щеке девушки, задержавшись в этом положении дольше, чем собирался.
Нехотя отстранившись, байкер почувствовал, как его грудь наполняет нежное и благоговейное чувство.
«Лягу только на край кровати. Хочу быть ближе к ней. Все равно не засну в кресле, и даже гребаный джин меня не сморит. Утром Дарси пусть делает со мной, что хочет. У меня есть отговорка, что я надрался — универсальное оправдание».
Обогнув кровать с правой стороны, Дима почти бесшумно скинул со своих лапищ ботинки и, не раздеваясь, юркнул под одеяло. Не успел он положить голову на соседнюю подушку, как забылся тревожным сном без сновидений.
* * *
Стоило байкеру разлепить глаза, его первой мыслью было: «Какого черта!».
Голова зудела, как пчелиный рой, яркий дневной свет жестоко щипал глаза. В горле — пустыня.
Дима лежал на боку, подложив под лицо локоть. Левой рукой он прижимал к груди девушку, что спала мирным сном младенца, обвив руками свое изящное узкоплечее тельце.
Поднявшись на локте, байкер изумленно уставился на лежавшую рядом Дашу, судорожно вспоминая вчерашний вечер. Оглядев комнату, одетого себя и снова взглянув на мирно сопевшую у его груди девушку, он бухнулся обратно на подушку, запустив пальцы себе в волосы.
Через минуту в мыслях стало проясняться, в памяти всплыли вечерние события. Еще через минуту они выстроились в логической цепочке.
— Ничего не было, — то ли с сожалением, то ли с облегчением вздохнул Дима. — Ничего и ни с кем.
Парню до сих пор не верилось, что Даша вот так лежит рядом с ним в одной постели, полуобнаженная и прекрасная… И такая желанная.
Бесшумно повернувшись к ней, чтобы не разбудить, Дима самозабвенно начал гладить девушку по волосам, едва касаясь, затем по тонкому плечу и изогнутой талии.
Ладонь парня начала жить своей жизнью и пошла под одеяло, лаская обнаженные бедра Даши. Кожа такая горячая со сна, такая пленительная и нежная… Мысли байкера пошли в разгул, сердце отпустило тормоза и забило чечетку, горячее дыхание над лицом подруги участилось.
Диме казалось, он через мгновение сорвется и опрокинет Дашу на спину, чтобы впиться в дразнящие губы жадным поцелуем, содрав с нее то малое, во что девушка была одета.
Разгоряченный разум байкера привык не думать о последствиях, а руки — брать то, чего касаются. Но парень не мог не посчитаться со здравым смыслом, ибо рядом с ним крепко спала не какая-то шлюха, а девушка, к которой он был более чем неравнодушен, и к которой учился проявлять уважение. И если она проснется под ним, это будет фиаско их добрых отношений.
Стиснув зубы, отчего голова стала гудеть пуще прежнего, Дима заставил себя отпрянуть и порывисто перекатился на край кровати. Процесс перехода в вертикальное положение дался неимоверно мучительно: в висках начало пульсировать, заглушая мысли, так что ноги едва не подвели байкера.
Стараясь прийти в себя, парень стал неистово растирать лицо ладонями, машинально меряя шагами комнату. Это гнетущее, манящее и дразнящее желание не вызывало ни толики обычного раздражения. Всеми фибрами души и тела парень хотел поддаться ему, но понимал, что сейчас это невозможно. Появилась мысль дать себе пощечину, чтобы оклематься, но это могло разбудить Дашу, так что байкер оставил эту идею.