Глядя в эти бездонные глаза, девушка начала замечать, как раскаленный металл в них начал постепенно таять, а взгляд — смягчаться. Руки перестали грубо прижимать к стене, а теперь мягко придерживали за плечи.
— Нет, не из-за этого, — вполголоса произнес он, отвечая на запальную реплику Даши.
Проведя правой ладонью по мягким волосам гитаристки, Дима опустил руки в карманы черных джинсов.
— Не хотел тебя напугать, малыш. Расслабься, все хорошо.
Прикусив губы, Даша с пониманием закивала.
— А я не хотела тебя задевать, но ты сам меня вынудил.
— Просто сказал, что думаю. Я вообще с тобой непозволительно честен, и даже готов ответить на твой вопрос. Но на счет Санни… — Парень глубоко вздохнул и заблуждал взглядом по стене за спиной Даши. — Она остерегалась меня, даже побаивалась. Хоть и слушает хард-рок, но Санни — неженка и нашла себе такого же разнеженного хахаля в лице Моцарта. Досадно только, что я с ней первым познакомился…
Дима уперся кулаком в стену и повесил голову, устремив задумчивый взгляд в пол.
— Знаешь, дружок, мне ведь никогда не было так спокойно, светло — как с тобой. И я вижу взаимность, даже не препирайся. Этот живой ум у тебя в глазах, твой смех, эта… простота, невинность — черт, сводят с ума!.. Даш, меня просто ломает каждый раз, когда приходится разлучаться с тобой.
Тут байкер поднял на девушку глаза, так что ей хотелось провалиться сквозь землю — это было бы единственной возможностью не глядеть в них. Даша опасалась, что парень сгоряча перейдет к активным действиям, но он оставался недвижим.
— Санни не смогла меня полюбить, хотя даже не знала, что я за дерьмо. А ты… Даш, ты рядом, хотя знаешь — отчасти, — что у меня за спиной… Только начал думать, что с тобой все будет иначе. — Следующая фраза безнадежно обрушилась наземь, разлетевшись на множество осколков. — Но тут лепишь мне в лицо, что тебе страшно остаться со мной!
Снова понурив голову, громила в черном отступил назад и, вцепившись обеими руками в копну своих волос, как неприкаянный, стал мерять шагами комнату.
Даша никогда не видела друга настолько разбитым, а его душу — настолько обнаженной и слабой. В девушке проснулась жалость, и, шагнув вслед за Димой, положила руку ему на плечо.
Хотелось сказать, что все не так, что она не боится его, но в глубине души Дарья понимала, что байкер прав, несмотря на то, что в эту минуту все виделось в ином свете.
«Но доверить ему свое сердце, свое тело… Я не могу. Еще не остыли чувства к Андрею, да и кажется, Деймон сам наверняка не знает, что скрывается под его чувственными порывами. Тем более не могу знать я. Мужчины, привыкшие к разгульной жизни — как они могут вот так запросто прилепиться к одной душе, к одному телу? Не верю, что Деймон нагулялся к двадцати четырем… А его укоренившиеся чувства к Санни? Так неизвестно, что бы стало, получи он ее. Может, скоропостижно остыл бы… Хотя не знаю… Не могу судить ни о чем наверняка. Недоверие — вполне себе обоснование стены между мной и Деймоном, уж пусть он простит меня».
Вопреки всему, чуткое женское сердце потянулось утешить дорогого ему человека, и спокойно прижалось к его крепкой широкой груди, где билось его собственное сердце — большое и сокрытое ото всех.
Обоняние девушки вновь перекрыл запахи ночной пьянки и сигарет, перебиваемые прохладной мятой.
Байкер на секунду оторопел, когда Даша заключила его в объятия и уткнулась носом ему в ключицу. Но тут руки Димы сами, как жадные змеи, обвились вокруг тела девушки. Он никогда не обнимал ее так горячо. Прижав Дашу к себе за плечи и талию, он зарылся лицом в ее мягких, пахнущих кокосом волосах. Душа байкера наполнилась восторгом, а тело заполонила сладкая истома и непреодолимое желание.
Не в силах более владеть собой, парень едва отстранился и с неимоверным пылом впился в нежные губы девушки. Изумленно распахнув глаза, Даша уперлась руками в грудь Димы, намереваясь оттолкнуть.
Она так и не поняла, почему не сделала этого, отдаваясь страстному поцелую байкера, который смаковал уста девушки пламенно и нежно, словно сладкий нектар, лаская горячим языком.
Ощутив податливость Даши, Дима самозабвенно прижал подругу к комоду, с упоением путешествуя пятерней по ее упругим волнообразным формам.