В этот раз девушка не предложила своему спутнику наушник в дорогу. Не из-за обиды или злости, а из банальной застенчивости. Музыку Даша слушала в гордом одиночестве. Каждая третья песня была о любви и скребла по сердцу, будь она романтичной, или же наполнена болью и разочарованием.
Всю дорогу ребята не проронили ни слова друг другу. Дима был мрачен и замкнут, Даша чувствовала неловкость и смущение. Но, вне зависимости от желания, обратный путь домой Дарье пришлось проехать вместе с байкером, ухватив его под плечи и прижавшись к широкой спине байкера.
Девушка боролась в душе с чувством вины, убеждая себя, что поступила правильно, оттолкнув Диму. Но его слова о том, что их дружбе конец, повисли на сердце, уцепившись за него ржавым крюком. Неужели он это серьезно? И ведь даже не спросишь.
Дорога оказалась одновременно и короткой благодаря развлечению музыкой, и долгой из-за душевных переживаний.
Дима молча поднялся с девушкой к ее квартире и оставил, негромко бросив напоследок прохладное «пока, дружок». В его словах не было ни привычной игривости, ни ожидаемой подавленности.
«Дружок… И что, теперь он снова не вкладывает смысла в это слово? Дружок, но не друг? Боги, как же тоскливо на душе! Хочется подойти и прижаться к Деймону, ощутить поддержку — сделать приятное и ему, и себе… Но я уже знаю, чем это чревато. Наверное, Деймон прав — из нас никудышные друзья. Но почему так тяжело на сердце от этого? Казалось бы, мы вздыхаем по совершенно другим людям, в которых… Влюблены? Или только были? Все так сложно…»
На прощание девушка искренне поблагодарила байкера за прошедший вечер, выхватив поднявшийся на нее проникновенный взгляд, прежде чем его скрыли от Даши задвинувшиеся дверцы лифта.
На дворе вовсю играло полуденное солнце, отражаясь от окон ослепительными бликами. Весь город готовился в Новому году: карнизы обвили погасшие до вечера гирлянды, стены квартир и домов опутала разноцветная мишура, куда ни глянь — оплетенные лампочками ели и сосны.
На душе у Дарьи было мутно. Лежа на кровати, она невидящим взглядом таращилась на небольшую искусственную елочку в углу своей комнаты, увешанную побрякушками.
«Конечно, какая там дружба, если есть химия?.. Нет, химия — это искра между двумя, а моя хата с краю. Я не испытываю к Деймону ни влечения, ни симпатии… Ну… в этом смысле».
Тем не менее, даже взявшись за подготовку к последнему в году зачету, Даша ясно осязала под своей кофтой прохладные сильные руки байкера, ласкавшие ее горячее нежное тело.
По коже пошли мурашки. Девушка стала ежиться и ерзать в кресле. Через какое-то время она поняла, что практически не улавливает сути конспекта, а прокручивает в голове слова Димы и ощущения от его прикосновений и поцелуев, которые были свежи в памяти и заволакивали мысли сиреневым туманом.
«Я больше не могу без тебя…» — чувственно шептал ей на ухо байкер.
Даша до боли закусывала губы, теребила волосы на голове и терла ладонью лицо, словно спросонья.
«Сама не своя… Так ново, непривычно. Но это банальное физическое влечение, оно ничего не значит, и я еще больше уверена в том, что сделала… Вернее, чего не сделала… А только ли физическое?..»
Даша попыталась представить, как ее целует и прижимает к себе Максим — девушку передернуло от отвращения.
Вообразив на его месте Андрея, гитаристка ощутила в душе гнев, перемешанный со скорбью, и поспешила прогнать видение.
Откинув ботанику в другой конец комнаты, Даша уронила лицо в ладонь и дала волю слезам. А кожа на шее продолжала пылать, помня настойчивыйе, ненасытные губы байкера, сопровождаемые его проникновенным вибрирующим баритоном, что эхом раздавался в голове.
Выплеснув эмоции, Даша смогла снова взяться за конспект по ботанике и даже уловить смысл прочитанного.
К вечеру она зашла в Интернет проверить почту. Ответив на сообщения от Саши, Леры и Линды, девушка заглянула в рок-конференцию, как обычно, переполненную сообщениями.
Промотав пустой треп Макса, Даша к собственному удивлению заметила сообщение от Димы, который весьма редко оставлял свой автограф в переписке группы. Изумление гитаристки достигло наивысшей точки, когда она осознала прочитанное и с крайним удивлением пересмотрела еще раз. Сообщение выглядело как официальное заявление: