«После того, что я видела между вами с отцом, да и вокруг себя, я вряд ли скоро захочу отношений», — думала про себя она, не замечая, что эта мысль причиняет ей боль.
— Так, ладно. — Анастасия выключила воду в кране и вытерла руки. — Давай не будем об этом.
Но Даша будто не слышала.
— Может мне лучше в монастырь уйти, как думаешь? Хотя… Монахи рок не слушают и колбасу не едят. — Даша наглядно отправила в рот ломтик.
— Девочка моя… — сочувственно произнесла мама, погладив дочь по плечу. Но та не слушала.
— Или просто наблюдать за одногруппницами, слушать, как они обсуждают друг с дружкой, что подарить парням на день рождения и смотреть, как те их зажимают по углам.
— Дашенька, когда придет время, ты повстречаешь достойного человека. — Мать притянула девушку к себе за плечи и с любовью обняла.
— Вряд ли я буду любить кого-то сильнее, чем музыку, — тихо произнесла Даша, проглотив комок в горле. — Да и лучше быть одной, чем с кем попало.
— Безусловно.
Девушка медленно отпрянула и потерла зачесавшийся нос.
«Еще реветь не хватало», — мысленно одернула она себя, прикусив губу.
— Ладно, давай завтракать. Не хочу опоздать в универ в первый день.
— Я тебя люблю, дорогая, ты ведь знаешь.
— Да, я тебя тоже. — Даша попыталась улыбнуться.
— Ты зарядку делать не будешь? — спохватилась Анастасия, когда девушка садилась за стол.
— Не-а, — промычала последняя с набитым ртом, — я ее проспала.
Мать многозначительно вздохнула и, сев напротив дочери, принялась за яичницу.
— Поторопись, чтобы не опоздать.
— Ниче, — отмахнулась Дарья, — я и позже вставала, и всегда успевала в школу. Почти.
— Университет дальше.
— Ага, — кивнула девушка, уплетая бутерброд. — Сейчас джинсы натяну, расчешусь и вылечу. Ну может еще губы подкрашу — первый день все-таки.
На подоконнике сонно сидел пушистый пепельно-серый кот, большой и пухлый. Пока мать с дочкой завтракали, он мирно смотрел через окно на улицу, ибо их величество уже покормили. Временами он оглядывался на своих «мам», наблюдая, как те уплетают яичницу, жмурился и поворачивал голову обратно к окну.
Позавтракав, девушка поцеловала в щеку маму и подбежала к приоткрытому окну. Небрежно погладив кота по макушке, она сняла его с подоконника, открыла окно шире и высунула нос на улицу, отмечая температуру. Хоть Даша с мамой и жили на верхнем, девятом этаже многоэтажного дома, вид из окна не отличался особым разнообразием: спальный район ничем не сверкал, лишь соседними многоэтажками, магазинами, деревьями и снова деревьями…
Первое сентября в этом году выпало на субботу, так что на учебу школьники и студенты спешили в ближайший понедельник. Осень уже начала постепенно вступать в свои права: заметно похолодало, и в майке на улицу уже было не выбежать. Но небо было довольно ясным, хоть и не таким лазурным, как в середине лета. Отметив погоду, девушка побежала в комнату переодеваться.
— Уже похолодало, накинь что-нибудь поверх блузки, — крикнула Анастасия вслед дочери.
— Знаю, — бросила в ответ Даша.
Приведя себя в порядок, девушка натянула на ноги кроссовки и набросила на себя темно-синий кардиган. Перед выходом она напоследок посмотрелась в зеркало. Своим отражением Даша редко бывала довольна — каждый раз находила какой-то изъян.
Вздохнув, девушка отбросила с плеч волнистые пряди золотисто-каштановых волос. Попрощавшись с мамой и котом Филей, она подняла с пола рюкзак и вылетела из квартиры. Лифта Даша решила не ждать и стремглав побежала вниз по лестничной площадке.
Запыхавшись на бегу и едва успев на автобус, девушка забралась по ступенькам в салон. Расплатившись с водителем, она не без усилий протиснулась внутрь и взялась за свободный поручень. Дверь механически закрылась, и автобус тронулся с места. Людей было под завязку — все спешили: кто на работу, кто на учебу.
Дыхание Даши постепенно выравнивалось. Свободной рукой она вынула из рюкзака наушники-вкладыши, надела и выбрала в телефоне музыку, после чего засунула его в карман. Девушка уставилась в окно: перед глазами мимо пробегали многоэтажки, памятники, деревья, фонари и скамьи для отдыха. В наушниках звучала красивая (по мнению Даши) песня. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что это за рок-группа: «Three Days Grace?.. Или нет? Ладно, с припевом вспомню».
Через пару остановок вокруг Дарьи скопилось такое количество людей, что повернуться было проблемой. Они стояли плотно, как селедки в банке, но Даша чувствовала себя уединенной: ни она никого не слышит, ни ее музыки — никто. Сознание этого немного согревало душу, было приятно чувствовать себя наедине с любимыми песнями.