— Раз у десять! — передразнил Андрея Макс.
— Кладите задницы обратно на диван, сейчас Лисá спустится с хавчиком, — осадил остальных Дима, листая пальцем ленту переписки.
— Хавчи-ик! — весело раззадорился Максим и, потирая руки, бухнулся назад на софу.
— Мать ее, она не могла раньше спуститься, пока мы отдыхали? — завелся Денис, снимая с себя «варлока».
— Спокойно, я поставлю чайник, — вызвалась Саша и обратилась к гостье: — Будешь кофе?
— Чай, если можно. Я не пью кофе, — осторожно ответила девушка.
— Та ладно! — не поверил своим ушам Макс, подняв голову от смартфона.
— Просто нет слабости к кофе, — просто пожала плечами Дарья, — тем более, это бытовой наркотик.
Денис было прыснул, но под взглядом Саши прикусил язык.
— О-о… Это серьезное заявление, — многозначительно протянул Андрей.
— Ты просто настоящих наркотиков не пробовала, маленький невинный эльф, — насмешливо бросил Дима, перекатывая во рту не пойми откуда взявшуюся зубочистку. — А кофе безобидный.
«Как он меня назвал?! Эльф?»
— А ты, значит, пробовал, — почти обиделась Даша, но байкер на это ничего не ответил.
— Чай есть, Даш, не обращай на них внимания, — заверила ее Саша с видом единственно благоразумного здесь человека.
— При Лисичке ни слова про дурь, а то еще снова заподозрит, — предостерег Денис, нервно почесав бритый затылок.
— Простите, что за «Лисичка»? — переспросила Дарья, представляя себе рыжую плутовку с пушистым хвостом.
— Стихийное бедствие, — по-своему объяснил байкер, вынув на секунду изо рта зубочистку.
— Моя старшая сестра, — словно выругался Денис.
— Что вы на нее бочку катите? — добродушно усмехнулась Саша. — Она нам поесть сейчас принесет, где благодарность?
— Если умение обалденно готовить — это положительное качество, то, окей, пускай Лиза будет хорошей.
— Думаешь, ты лучше нее? Одна семейка, — без обиняков бросил гитариста Андрей.
— Чья бы корова мычала.
— Главное, чтобы в еду ничего не подсыпала, — будничным тоном произнес Дима.
— Тебе стопудово в первую очередь, чорнявий, — язвительно заметил клавишник.
— Я поделюсь с тобой, Макс, не плачь.
Тут входная дверь с бедра отворилась, и на пороге показалась высокая (очень высокая!) молодая женщина модельной внешности в алом спортивном костюме и белоснежных мокасинах с небрежно собранными на макушке волосами соломенного цвета. Одетая по-домашнему, девушка была при полном марафете — с золотистыми тенями на глазах, красными румянами на скулах и бордовыми губками.
Даше сразу бросилась в глаза схожесть черт Дениса и Лизы — такое же привлекательное лицо с резкими чертами, широко очерченный упрямый подбородок, аккуратный нос и угловатая форма губ. Но глаза девушки светились светло-зеленым, а не небесно-голубым, как у гитариста.
Оба — и брат, и сестра, были красивы той открытой и утонченной красотой, которая нравится всем без исключения. Если взять Диму, его привлекательность была более грубой и мрачноватой, а взгляд черных обсидиановых глаз — более тяжелый, хоть от этого не менее магнетический. Внешность Андрея трудно было назвать красивой, скорее мужественной, в глаза в первую очередь бросались его бицепсы, потом уже лицо. Красота Макса по сути была не красотой, а просто очаровательностью — как у Дениса, но менее правильной и пока еще немного детской. Лицо и глаза клавишника всегда были открыты для окружающих, и не затуманивались внутренними монологами.
Лиза Калленберг продефилировала внутрь подвала, держа под мышкой большой прозрачный судочек с какой-то выпечкой — Даша резко ощутила фруктовый аромат ее духов.
— Еще не наигрались в свои игрушки? — свысока молвила Лиза. — Налетайте на рулет — только вынула с духовки!
Ее бархатный грудной голос произвел впечатление на Дашу еще больше, чем внешность — он казался едва ли выше, чем тембр Дениса, но это делало его тем более проникновенным.
Рядом с таким женщинами, как Лиза Калленберг — яркими, высокомерными и с иголочки — Даша чувствовала себя серой мышкой, и все же это не толкало девушку носить броскую одежду и наносить боевой раскрас на лицо, потому что это было противно ее душевному состоянию. Тем не менее, даже не зависть, а ощущение своей невзрачности прибивало ее к месту, и появлялось желание сгруппироваться, надвинуть на лицо капюшон, стать еще более невидимой и сказать про себя: и все же я лучше нее.