Группа прошлась еще по пяти песням: русским и зарубежным, року и металу. Одни были тяжелыми, с перегруженным звучанием; другие, наоборот, плавными и красивыми. Хотя для рокера понятие «красивая музыка» немного своеобразное, но все же…
Ребята прервались еще только раз, и то на десять минут. А затем снова продолжали играть до седьмого пота. Как и звуконепроницаемое окно, стальная дверь была плотно закрыта, чтобы всему кварталу не приходилось слушать тяжелой музыки (что любима отнюдь не всеми), да к тому же в исполнении любителей. От духоты спасала лишь вентиляционная система. Запарившийся Денис без капли смущения снял с себя белый джемпер, обнажив худой, но довольно завидный торс. Даша почти не удивилась, когда увидела на левом плече гитариста татуировку в виде бордовой электрогитары с победно поднятыми черными орлиными крыльями. На правой ключице бросался в глаза лозунг, набитый курсивом: «Never give up» [«Never give up» — англ. «Никогда не сдаваться»].
Андрей подколол приятеля, что тот тепло оделся:
— Ты бы еще свитер с горлом одел.
— Ой, отвали! — отмахнулся Денис.
К концу вспотевшими оказались все до единого, несмотря на легкую одежду. Андрей поспешил сменить взмокшую бордовую футболку на свежую, и Даша чисто машинально отвела взгляд, когда он разделся. Парень волновал ее.
— А вы уже придумали себе название? — поинтересовалась девушка, когда ребята уже начали сворачиваться.
Саша мотнула головой, залив в себя очередную порцию минеральной воды. — До этого дело еще не дошло.
— Можем назваться «Непрофи», — съязвил Андрей, накрывая ударную установку обширным покрывалом из непромокающей ткани. — Очень подходящее название.
— Та не ехидничай, Дрю, разыграемся, — махнул рукой Макс. — А то ты як Моцарт.
Денис вопросительно поднял брови.
— Слишком много хочешь сразу, — пояснил Макс, шутливо глянув на лидера группы.
— Я, значит, виноват, что хочу нормального чистого звучания! — вознегодовал Денис, разведя руками. — И «сразу» — это в первый же день, а мы уже две недели насилуем эти песни.
— Остынь, выпендрежник, — осадил его Дима. — Это всего лишь Макс.
Колесниченко в ответ отвесил галантный поклон, успев через секунду увернуться от пинка Дениса.
— Вам делать нечего? — устало проговорила Вера, закрывая змейку на гитарном чехле.
— Ну да, а ты як думала? — с серьезным видом произнес Максим.
Саша не обращала на них внимания, блондинка утомленно откинулась на спинку дивана и тихонько напевала песню легендарной метал-группы:
— «Hier kommt die Sonne…» [Rammstein — «Sonne"].
Из всех песен, что Даша сегодня услышала, эта — единственная, которую пел байкер. Голос последнего оказался более низким, чем у Дениса, и в этом, как оказалось, и была причина, почему именно эту песню пел (и весьма добротно) басист. Правда, ребята не стали копировать вокал на сто процентов: местами Дима переходил на гроул [Гро́улинг (от англ. growling— рычание) — приём пения c «расщеплением» ложных голосовых связок в некоторых экстремальных музыкальных стилях. Звучит примерно как утробный рык, исходящий из живота вокалиста. Научно гроулинг можно назвать диафрагмальным басом]. На припеве его драматический баритон разбавлялся классическим сопрано Санни, что создавало необыкновенное впечатление, и напоминало отчасти симфонический метал, от которого, насколько поняла Даша, был в восторге Денис.
— Мы малость отошли от оригинала. Слушаешь вообще Rammstein? — поинтересовался Денис.
Даша мысленно усмехнулась. Любой обыватель — буквально каждый, — узнав, что она слушает рок, сперва говорил, что по ней не скажешь, а затем железно спрашивал, слушает ли она Rammstein.
— Слушаю, но я не фанатка. А вообще, да, у Тилля внушительный голос, — согласилась Даша. [Тилль Ли́ндеманн — немецкий вокалист, автор текстов песен и фронтмен метал-групп Rammstein и Lindemann.]
— Не то, что у тебя, чудило, — подколол приятеля Макс.
— Слышишь! — возмутился Денис. — Кто бы говорил! Ты хоть малую октаву всю охватишь, пискун?
— Эй, эй, брейк! — вмешалась Саша. — Парни, у всех вас нормальные голоса. А Тилль, по-моему, вообще петь не умеет.