Парень молчал, сверля взглядом лазурные обои перед собой.
— Что ты сказал ему? — не унималась Даша.
Молчание.
«Издевается».
— Ты сказал, ему, что он мне нравится?! — пораженно воскликнула девушка, прикрыв ладонями рот.
— Удивляюсь твоей проницательности, — негромко произнес байкер, скрестив на груди руки. — Заметь: я молчал, ты сама ответила на все свои вопросы.
— Зачем?! Что тебе с того?
— Ладно, я не говорил, что ты на него запала. Хотя он и без того зажегся. Я должен был догадаться, черт его дери… Этот говнюк все делает назло. — Последние слова Дима желчно процедил сквозь зубы.
— Ну теперь все ясно, — тяжело вздохнула Даша, откинувшись на большую синтепоновую подушку.
— Что ясно? — навострился парень, вперив взгляд в соседку.
— Ничего, — мотнула головой девушка.
— Он клеился к тебе? — догадался парень.
Даша ничего не ответила, продолжая дырявить глазами окно справа.
— По-ходу он тебя домогался, иначе Дрю не Дрю, — скрипнул зубами Дима. — Он такого шанса не упустит.
Даша насупилась. На лице молодого человека проскользнуло некое подобие ухмылки, более похожей на гримасу отвращения.
— И ты ему, конечно, не дала. Иначе ты не ты, — мрачно продолжил Дима.
— Удивляюсь твоей проницательности, — с угрюмым ехидством процитировала его Даша.
Байкер запустил в волосы пятерню, и до боли вцепился в корни пальцами. Так они и лежали молча еще полчаса, пока Даша не вырубила светильник и ноутбук.
— Спокойной ночи, Дарси, — негромко произнес байкер, когда комната погрузилась во тьму.
— Угу, — только и ответила девушка, закрыв глаза.
Но сон не шел, и Дарья пролежала не меньше часа, пытаясь отключиться, но все было без толку. Уличный свет погас, и кромешную тьму комнаты разбавлял лишь слабый свет растущей луны.
Этот сумасшедший день совершенно утомил девушку: и физически, и эмоционально. Пережив два домогательства, она невольно начала задаваться вопросом о мужской природе, который рано или поздно приходит в голову всем юным девушкам.
То сдержанные и молчаливые, то вспыльчивые и похотливые… В какой-то степени Даша была знакома с мужской психологией, но то была лишь теория, которая на практике девушки не касалась; верхушка айсберга, которая скрывала под собой тонны загадок, которые, к сожалению, так и не разгадали до конца и многие замужние женщины за всю свою семейную жизнь, и она не приносила им сполна счастья.
В комнате Даши сейчас лежал молодой мужчина. Вроде такой же человек, как и она, но в то же время как-то совсем на нее непохожий. Рядом с Димой она чувствовала себя надежно, но в то же время неуютно, скованно. Чувствовался какой-то барьер и… Стыдливость, если угодно, так как она не привыкла близко общаться с парнями, которых не знала с детства.
— Деймон, ты спишь? — шепнула Даша во тьму.
— Раны зализываю, — негромко отозвался тот. — А ты чего маешься в час ночи?
— Много впечатлений.
— Да, по-ходу, свое вечернее приключение ты не скоро забудешь.
— Никогда не забуду, — с уверенностью произнесла Дарья.
Комната снова погрузилась в тишину.
Вот таким, без язвительной маски, он нравился гитаристке больше. Так она видела Диму настоящим, пусть и полным каких-то мрачных загадок и секретов. Так или иначе, девушка не сомневалась в искренности его слов, а это рождало личное доверие.
Даше так хотелось спросить байкера кое о чем, но язык все не поворачивался.
Стрелки на часах тикали громче обычного. Девушка размышляла, взвешивала, и все же окрепшее доверие к байкеру сыграло свою роль.
— Деймон, хочу спросить о чем-то.
— Валяй, раз не спится, — лениво бросил тот.
— Только ты не смейся.
— Мне уже не по себе от такого вступления.
Девушка помедлила.
— Мужчины все озабоченные?
Она вначале хотела спросить по-другому, но решила, что так будет короче и понятнее. И все же, после того, как Даша произнесла свой вопрос вслух, тут же закусила губу, смутившись от того, как он прозвучал.
«Боги, как хорошо, что мы друг друга не видим!»
Дима не рассмеялся. Сперва он промолчал, обдумывая то, что услышал, но вскоре задал встречный вопрос:
— Почему ты спрашиваешь об этом меня? Спроси лучше маму, подружек. Пусть они тебе ответят, что все мужики кобели и козлы.
«Какая цаца!»
— Мне надо знать, что скажешь ты, а не мама и подружки.