* * *
Это был один из редких осенних дней, когда ярко светило солнце, хотя, увы, не грело. Но и этого Даше было предостаточно, чтобы на сердце у нее стало светлее.
Вышли ребята без двадцати восемь. Как и обещал, Дима сперва отвез девушку в университет, убедив, что левая рука слушается на все сто.
Вот и универ. У парковки, как всегда, толпилась масса студентов, хотя ощутимо меньше с приближением холодов. Большая часть предпочитала теперь отогреваться внутри здания ВУЗа.
Подняв темные очки на макушу, байкер слез с мотоцикла следом за Дашей.
— Ну давай, — в унисон произнесли ребята и одновременно усмехнулись.
— Ты первая, — уступил байкер.
— Спасибо, что подвез, Деймон, — начала по новой девушка.
— Без проблем, не впервой, — пожал плечами басист и, достав из кармана косухи синюю пачку «Уинстона» и зажигалку, невозмутимо закурил. — Тебе — за перевязку, харчи и койку. — Короткий смешок. — Свободную койку.
Прикусив губы, девушка молча кивнула. Учуяв едкий запах дыма, исходивший от сигареты, она встала по направлению ветра, вынудив повернуться за собой и байкера.
— Ты, кстати, где работаешь? — поинтересовалась она, недолго помолчав.
— Не надоело задавать вопросы?
— Я даже не начинала, — спокойно возразила Даша.
— У бати Моцарта. Работаю с автозапчастями от тачек по его фирме.
— Типа механика?
— Типа. Работенка вполне себе благодарная.
— Это хорошо, — закивала девушка. — Правда, думала, что вы с Денисом… В ссоре?
— А Моцарт тут причем? — немного нахмурился Дима. — У него годные предки, а мать до сих пор меня «сынком» называет, хотя я теперь редко тусуюсь у них, разве что из-за Лис… Черт, не бери в голову.
— Я и не беру — невозмутимо пожала плечами Даша.
«С кем он спит, меня не касается. Но то, что Лиза меня бесит — это уже мое личное дело».
— Жаль, старшие отпрыски у них пришибленные, — сумрачно заключил Дима, щурясь яркому солнцу.
Повисло молчание. Парень уже думал откланяться, как Даша неожиданно выдала:
— Дим, это правда, что вы с Денисом раньше употребляли?
Рука байкера с сигаретой замерла на полпути к лицу, а взгляд остановился в одной точке. Девушка была готова к тому, что ее сейчас откровенно пошлют, но Дима едва слышно вздохнул и опустил руку с почти докуренной сигарой.
— Макс растрепал? Или Санни? — глухо поинтересовался парень и снова затянулся.
— Нет, мы с Санни ни разу не говорили о тебе… Выходит, я одна не знала?
— Значит, гребаный Дрю, — зло процедил Дима, метко швырнув докуренную сигарету в далеко стоявшую урну.
— Не надо, Деймон.
— А тебе так приперло об этом знать, а, Дарси? — уже громче произнес байкер. — «Меньше знаешь — крепче спишь», слышала такую поговорку? Черт подери, я уже жалею, что уговорил тебя оставить в группе… Чтоб ты знала, скоро от твоего святого неведения ничерта не останется, Дарс. Так что не удивляйся, если услышишь еще что-то интересное про кого-то из нас.
Даша, закатив глаза, вздохнула.
— Сколько раз повторять, что я не ребенок?
— Но ты ведь раньше тусовалась с эльфами, а не с металлистами? — ехидно подметил Дима. — И для тебя «маруся» — это женское имя, косяк — дверной проход, а кокка — бактерия.
Даша пропустила его ехидство мимо ушей.
— Зато я уверена, что человек может измениться, если захочет.
— Да что ты? — Дима подошел к ней почти вплотную и обрушил на девушку свой тяжелый, как свинец, взгляд. Его голос звучал глухо и низко. — Я два года не употребляю. Но мне почти каждую ночь снится иссушающая ломка. И после пробуждения я едва смахиваю с себя эту дрянь, отжимаясь и выкуривая.
— Тебе некого винить в этом, — спокойно ответила Даша, мужественно выдержав атаку черных, как ночь, глаз.
Взгляд байкера затуманился и пополз вниз.
— Верно, — почти шепотом проговорил он, и глаза басиста изменились: словно посветлели, в них появился блеск. — Знаешь, чем ты мне нравишься? — Он взял в руки длинную Дашину косу и медленно пропустил ее по ладони. — У тебя нет иллюзий, что все вокруг потенциально добрые, в отличие от… — Дима затушевано провел рукой по лицу. — Но почему-то веришь, что у каждого есть шанс, потому что у тебя сердце чистое. — Он указал пальцем ей в грудь. — На самом деле, Дарс, чем глубже роешь яму, тем труднее из нее выбраться. Со временем даже перестаешь видеть в этом смысл. Так что следи лучше за своей душой, чтобы в нее никто не гадил, и ты не плюнула на все, что когда-то ценила.