Линда не пыталась сорвать с Даши вуаль безразличия ко всему происходящему. Все, что от нее слышала девушка — это слова понимания и утешения, а еще ненавязчивые попытки отвлечь подругу от горестных мыслей. Более ни слова упрека. Это не могло не возыметь должный эффект — поддержка близкого человека скрашивала скорбные переживания Даши, хоть и не могла залатать рану в груди.
На общих парах Максим несколько раз кидал девушке СМС-ки с вариантами названий группы.
«Сегодня ведь репетиция. Сегодня я снова его увижу…»
Макс подскакивал к Даше на перерывах, чтобы обсудить все те же названия. Почему этот косматый малый предлагает названия конкретно ей, Даше? Мало общей конференции в Интернете? Девушка решила, что так он старается заручиться ее голосом, тогда его предложения станут более весомыми.
«Наверняка то же самое он проделывает и со своим корешом Андреем… О, боги, как я ненавижу это имя — всегда буду его ненавидеть! Может, стоит все-таки уйти из группы? Надо понять, что для меня важнее: для этого нужно поехать на репу».
С прошлой репетиции в воскресенье Даша не сыграла дома ни кавера, ни того, что написали Денис с Сашей. Зато она упивалась исполнением песен о несчастной любви, предательстве и проч. по списку. Для Анастасии это не казалось чем-то необычным — ее дочь нередко пела и играла на гитаре в своей комнате. А причины своей пущей молчаливости и отстраненности, которые, если не получалось затушевать, девушка оправдывала то усталостью в универе, то еще чем-то, что первым в голову приходило.
Как и прежде в университете, на Дашиного рогатого «гибсона» в черном чехле пялились все, кому не лень. Разве что теперь не заваливали вопросами. Но добрая половина курса уже давно знала, что Даша играет в начинающей рок-группе, а Макс — вместе с ней.
«Почему, как я собираюсь на репетицию, начинает идти противный дождь?» — ворчала про себя девушка, выходя из здания ВУЗа.
Если бы ей сейчас возразили, что в ноябре дождь — не редкость и он идет, в среднем, дважды в неделю, она бы угрюмо отмолчалась, в очередной раз решив, что ненавидит осень с ее слякотью и мерзкими осадками.
Распрощавшись с Линдой, Даша осталась на остановке, ждать автобус. Благо, под навесом павильона можно было свернуть весь в фиолетовых розах зонт. Но, так или иначе, со спортивной сумкой через грудь, гитарой наперекрест ей и зонтом в руке девушка чувствовала себя ужасно неуклюже, а при нынешнем состоянии ее это угнетало втрое больше. Даша чувствовала, что готова расплакаться из-за любой мелочи — даже если просто споткнется о выступ асфальта — это оказалось бы последней каплей, переполнившей чашу ее горьких размышлений.
Группа Максима в этот день училась в первую смену, и после предыдущей пары он укатил домой, прежде чем отправиться на репетицию. Даша и рада была уединится со своей музыкой, заменившей ей на время все ненужные звуки этого суетного мира. Казалось, чем тяжелее и мелодичней песня в вакуумных наушниках, тем большее облегчение она приносила девушке. Некоторые треки вызывали легкую улыбку, и даже мелкий затяжной дождь не мог ее погасить.
На какое-то время Даше начинало казаться, что все относительно хорошо и она все переживет. Но чем ближе она подъезжала к частному сектору, тем больше ее накрывало — нет, не волнение — паника. Начинали дрожать поджилки, словно она ехала на сдачу Единого государственного экзамена. Девушка бы скорее согласилась на последний вариант, но, как бы то ни было, это был добровольный шаг, и она решила его сделать. Никто не похитит ее мечту — играть в рок-группе, даже брутальный эгоист, который по-ошибке занял Дашины мысли и беспощадно оккупировал неискушенное сердце.
Пока девушка добиралась до пункта назначения, на улице скоропостижно сгущались сумерки. По обочинам засветились уличные фонари, из окружающих домов также показался искусственный свет.
Выйдя из автобуса, девушка открыла свой фиолетовый зонт и, поправив обе лямки — от сумки и от гитарного чехла, — быстрым шагом направилась по привычной траектории к особняку Калленбергов.