Я со своим «ньюпором» и летчик Михаил Михайлович Андрюшин с «фарсалем», погрузившись на баржу, двинулись в Пермь, а оттуда поездом направились к Екатеринбургу. Дорога была загружена до отказа. После Лысьвы в воздухе запахло горелым хлебом: белые, отступая, жгли как свои запасы, так и хлеб крестьян. Запах гари сопровождал нас всю дорогу.
На небольшой промежуточной станции встретился эшелон с пленными колчаковскими солдатами. Были это сплошь сибирские крестьяне, насильно мобилизованные. Как-то больно и тяжело было видеть простые, такие родные русские лица — лица наших недавних врагов... Следовали они в тыл почти без охраны: два — три бойца на весь эшелон.
Пока паровоз набирал пары, наши ребята переговаривались с пленными.
— Ну как, герои, отвоевались?
— А слате господи! И отвоевались, и живы остались!
— Да что же вы! Ведь и свободу вам Советская власть дала, и землю, а вы, черти окаянные, против ее же и поперли? Аль царя вам нового нужно?
— Не, братки! Не нужно царя, настрадались и мы при нем. А вот ты попробуй не пойди, коль тебя силой, как скотину, в армию гонють. Попробуй тут воспротивиться! Либо пулю в лоб, а то и веревки не пожалеют. Болтайся воронью на потеху... Так-то, браток! А винтовок-то у нас одна — две на все село. Понял?
— Ну, а в партизаны чего не шли?
— Да где они, партизаны-то твои? Аль, думаешь, везде? Конечно, где были, там мужики промашки не дали. Много, браток, и наших в партизаны ударилось. Да ведь говорю тебе — не везде они...
Наконец доехали мы до Екатеринбурга, но тут выяснилось, что наша 2-я армия перебрасывается с Восточного фронта под Царицын, 28-я дивизия грузится в эшелоны и нам следует срочно возвращаться в Сарапул.
Что ж поделаешь, снарядились в обратное путешествие.
...Хороши наши русские реки Кама да Волга, особенно, когда плывешь по ним впервые.
Идем по Каме. Правый берег ее высок, скалист, покрыт местами могучими, непроходимыми лесами; подступая к самой воде, они будто купаются в ней, отражаясь в тихой зеркальной глади. Изредка попадаются небольшие полуразрушенные либо сожженные белыми селения. А вот и древняя крепость Оса с остатками обвалившихся стен и крепостного вала — крепость, где когда-то Емельян Пугачев со своим пестрым крестьянским войском разбил наголову регулярные войска Екатерины II. И чудится: вот выйдет сейчас на высокий берег сам Емельян Иванович, коренастый, чернобородый «мужицкий царь», и крикнет своим зычным голосом, обращаясь к нам: «Эй вы! Кто вы есть? Какие люди? Куда путь держите?..»
Левый берег Камы невысок. Он ровный, открытый. Огромные луга перемежаются с посевами ржи, пшеницы, овса. Деревень здесь больше, чем на правом берегу, и люди попадаются чаще...
Красные звезды над Волгой
В Сарапуле оба наших отряда, 5-й и 7-й, погруженные на баржи, были готовы к отплытию. Ждали только нас.
Бывший мой 5-й разведывательный отряд направлялся в район Поворино, а штаб 2-й армии уезжал под Царицын. Командование армии, естественно, заботилось об укреплении авиаотряда, приданного ее штабу, и поэтому наше звено целиком влилось в 7-й разведотряд.
Я не хотел уходить из 2-й армии и был рад такому решению.
Жаль, правда, было расставаться со своими товарищами, особенно с братьями — Юрием и Григорием. Но они уже крепко стояли на своих ногах: Григорий вполне прилично освоил новую для него профессию летнаба, Юрий самостоятельно работал мотористом; ни в помощи, ни в опеке моей они не нуждались. (Сергей еще раньше уехал во Владимир, где закончил курсы радиомехаников, и вместе с братом Василием отбыл на Ленинградский фронт.) Мы с Валей ждали ребенка. Очень опасаясь, что в дальнейшем ей будет все труднее и труднее переносить тяготы фронтовой жизни, я уговаривал ее остаться у родителей. Но она отказалась наотрез...
До Саратова мы плыли на большом пассажирском пароходе, а в Вольске летный, командный и технический состав перебрался на буксир «Иматра», потянувший одновременно баржу с четырьмя нашими самолетами. Проплыли Камышин, Быковы Хутора, Водяное и в августе 1919 года прибыли в Дубовку.
Нас было четверо летчиков: Андрюшин, Жеребцов, Полинов и я. Командование просило нас не выгружаться и подыскать аэродром неподалеку, на берегу Волги...
Все это объяснялось тем, что положение под Царицыном оставалось неустойчивым. Белые занимали к тому времени почти весь город, наши удерживали в нем только Французский завод. В тылу советских войск гулял кавалерийский корпус генерала Мамонтова, захвативший ряд городов и создавший серьезную угрозу войскам Южного фронта.