Решил принять предложение. Командир дивизиона дал телеграмму Начальнику авиадарма товарищу Сергееву и получил от него согласие на мой перевод.
Я снял небольшую комнату и отнес своего несчастного сынишку в ясли. Там мне обещали за ним хорошо ухаживать. Через месяц в яслях начались желудочные заболевания. Однажды няня из яслей сообщила, что моему мальчику плохо. Я бросился к нему. Сынишка горел как в огне и тихо стонал. На личике его все время выступали капли холодного пота. Я понимал, что ему, по-видимому, очень больно, и стал тихо укачивать. Мне показалось было, что он успокаивается и засылает, но тут же вдруг я всем существом своим понял, что сын мой умирает... Старая няня склонилась над ним и, перекрестив, отошла. А я смотрел, смотрел, не отрываясь, на его вдруг побелевшее, ставшее таким строгим личико. Потом он вдруг вздрогнул, весь вытянулся, открыл свои большие синие, синие глазки и взглянул на меня. Так взглянул!..
И дальше я ничего уже не помнил.
Потом мне говорили, что я весь окаменел и няне с большим трудом удалось разогнуть мои руки, чтобы взять у меня сына — мою последнюю связь с Валей. Похоронил его рядом с матерью на городском кладбище.
В бою — «Илья Муромец»
Товарищи по дивизиону дружески отнеслись ко мне, особенно теплые воспоминания сохранил я о бортмеханиках Леопольде Фридрикове, Николае Милованове и Федоре Трошеве. Они были не только лучшими бортмеханиками дивизиона, работавшими на «муромцах» еще в первую мировую войну, но и исключительно честными, искренними и преданными товарищами, никогда не оставлявшими в беде своих друзей...
Прежде чем перейти к описанию работы «муромцев» на фронтах гражданской войны, я должен коротко остановиться на истории их создания.
Эскадра воздушных кораблей, построенных на Русско-Балтийском заводе в Петербурге, была сформирована в январе 1915 года. Создание многомоторных воздушных кораблей являлось приоритетом нашей страны. Германия и Франция выпустили первые бомбардировщики в 1916 году, а Италия и Англия — в конце войны. Наши «муромцы» были грозой для немцев. Обладая весьма высокими по тому времени летно-тактическими данными, они своими бомбовыми ударами наносили врагу весьма существенный урон. Немцы вообще долгое время не осмеливались нападать на эти самолеты. Только к концу империалистической войны противнику удалось, с очень большими потерями для себя, сбить один наш тяжелый корабль.
К сожалению, в эскадру «муромцев», бывшую в царской армии на привилегированном положении, летный состав назначался верховным командованием, причем, за малым исключением, из числа сынков высокопоставленных лиц, желавших числиться в авиации, не подвергая себя риску. Поэтому боевая отдача «муромцев» была далеко не полной. Летали по-настоящему только такие летчики, как И. С. Башко, Г. В. Алехнович, А. В. Панкратьев и еще несколько человек.
В 1918 году эскадра «муромцев» осталась на Украине, в Виннице, где была частью уничтожена. Правда, преданные Советской власти люди пытались спасти и вывезти эскадру, но эти попытки, к сожалению, не увенчались успехом. Только летчик Башко сумел вылететь на «муромце» из плена
Тем большее значение имела забота партии большевиков, Советского правительства и в первую очередь лично В. И. Ленина о возрождении тяжелой авиации у нас, в молодой Советской республике, окруженной кольцом врагов.
Дело восстановления эскадры тяжелых воздушных кораблей было очень трудным. Почти не осталось летчиков, которые умели на них летать. На Русско-Балтийском заводе выпуск «муромцев» прекратился, в цехах находилось лишь несколько недостроенных машин. И вот тогда, как мне рассказывали в дивизионе, по инициативе В. И. Ленина было решено создать «Северную группу воздушных кораблей Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота». Вскоре группа эта была перебазирована в Липецк. Летчики Владимир Романов и Александр Насонов, летая на «муромцах», принимали участие в боевых действиях нашей авиации против конницы Мамонтова, а затем вся группа тяжелых кораблей стала базироваться на Сарапул и была переименована в «Дивизион воздушных кораблей».
Дивизион размещался в зданиях бездействовавшего тогда винокуренного завода. Просторные мастерские, слесарная, токарная, сборочная, учебные классы, конструкторский отдел — все это выглядело солидно и необычно для меня, привыкшего к фронтовым условиям работы. Коллектив дивизиона состоял из крупных специалистов Русско-Балтийского завода и бывшей эскадры «муромцев». Среди инженеров были товарищи В. Л. Моисеенко (впоследствии конструктор), М. В. Носов, В. Л. Александров (впоследствии профессора) и другие. Старшим механиком дивизиона оказался товарищ Полевой, бывший бортмеханик главного конструктора корабля «Илья Муромец». Мне нравился дивизион своей солидностью. Но еще больше понравился корабль, когда я ближе познакомился с ним.