В Среднюю Азию из летного состава отбыли: командиры звеньев Артур Рыльский и я, летчики Перегонов и Шкапа, летнаб Янко
В Ташкенте стояли два отряда. Располагались они в довольно живописной местности на окраине города, на территории бездействовавшего в то время целлюлозного завода, в отдельных небольших домах, окруженных тенистыми фруктовыми деревьями. Вблизи протекали быстрая и холодная река Кара-Су и арык, где можно было выкупаться и освежиться. Вокруг благоухали цветы, посаженные и выхоженные заботливыми женскими руками. Столовую летного состава организовали и обслуживали наши жены, и питались мы благодаря этому сытно и вкусно.
Отрядами командовали Александр Петров и Петр Кудрявцев. Петров был старый, всеми уважаемый боевой летчик, располагавший к себе своим открытым лицам и прямым характером. Кудрявцев — человек, отменно вежливый, излишне подвижной, с маленькими хитрыми глазками. Хотелось почему-то быть с ним всегда настороже. За особые манеры, кривлянье и за подчеркнутую, неестественную веселость Кудрявцева прозвали в отряде балериной. Под его началом среди других товарищей находился отличный летчик Семен Шестаков, впоследствии, в 1929 году, первым совершивший со штурманом Борисом Стерлиговым и бортмехаником Дмитрием Фуфаевым перелет из Москвы в Нью-Йорк через Дальний Восток на двухмоторном самолете конструкции А. Н. Туполева.
Оба отряда были укомплектованы самолетами «эльфауге». Нам предстояло переучить ташкентских товарищей летать на более совершенных машинах «Юнкерсах-21» и вместе с ними подготовиться для ведения боевой работы против басмачей. Инструкторами для переучивания назначили Артура Рыльского и меня. «Юнкерс-21» был довольно строгой машиной, на которой легко выполнялись все фигуры высшего пилотажа. Ход переучивания позволял судить о высокой профессиональной подготовке туркестанских авиаторов: в течение одной недели я закончил вывозку и тренировку всех порученных мне людей, не имея ни единой предпосылки к летному происшествию. Затем началась подготовка звеньев.
В те годы англичане каждую весну сколачивали из бежавших от Советской власти элементов банды, вооружали их, снабжали всем необходимым и переправляли к нам через афганскую границу. Крупные и весьма мобильные конные отряды врывались на нашу территорию. Отлично используя трудную для борьбы с ними местность, они внезапно нападали на наши малочисленные гарнизоны, врывались в кишлаки и дико расправлялись с преданными Советской власти крестьянами — резали их скот, уничтожали жилища и посевы, терроризировали все население.
Борьба с басмачами, которую вели в основном кавалерийские части, осложнялась тем, что терроризированные бандитами крестьяне боялись их выдавать.
С прибытием в Туркестан нового командующего, энергичного и инициативного товарища Пугачева, борьба прошв басмачей приняла более планомерный и организованный характер. Серьезные задачи возлагались при этом и на авиацию: наша специальная подготовка в Троицких лагерях, под Ташкентом, проводилась с учетом всех особенностей предстоящих действий. Выполняя полеты на полигон, мы совершенствовались не только в прицельном бомбометании (вместо учебных бомб вниз летели мешки с песком), но и в умении точно сбрасывать сигнальные вымпелы. Летнабы повышали навыки стрельбы из пулемета по наземным целям, овладевали искусством ориентировки в сложной пустынно-гористой местности.
Весной мы включились в боевую работу, перебазировавшись из Ташкента в Термез.
Полеты были трудными, ответственными и опасными. Пусть не забывает читатель, что единственным аэронавигационным прибором в то время являлся компас, да и тот часто врал, ибо никто и никогда его не проверял, не устранял девиации, вызывающей ошибки в показаниях. А каждая вынужденная посадка из-за потери ориентировки или неисправности материальной части кончалась, как правило, гибелью летчиков.
Не один экипаж сложил там свои головы; в их числе оказались и мой хороший друг Артур Рыльский со своим летнабом Янко. Обстреливая басмачей, они слишком снизились; шальная вражеская пуля перебила бензопровод мотора. После посадки Рыльский и Янко до последнего патрона отстреливались от наседавшей банды. Попадать в плен было нельзя: басмачи жестоко расправлялись с летчиками. Последние пули Рыльский и Янко пустили в себя.