-- В газетах я читала, что убитая приехала из Руффано, -- сказала она. -- Откуда вы ее знаете?
-- Я здесь родился, -- сказал я. -- И до одиннадцати лет жил в Руффано.
Она через стол метнула на меня взгляд, затем наполнила свой стакан и села на диван, положив под спину подушку.
-- Значит, вы всю неделю лгали, не так ли? -- спросила она.
-- Можно сказать и так.
-- И теперь ваша ложь обернулась против вас?
-- Не столько ложь, сколько то, что я не сказал всю правду римской полиции, -- сказал я. -- И то обстоятельство, что, по-моему, один агент в штатском узнал меня во время панихиды по Марте. Это было во вторник. Едва ли он увидел в этом обычное совпадение. Час назад тот же агент наводил справки в доме 24. Я видел его у двери с синьорой Сильвани.
Она откинулась на подушки и выпустила несколько колец табачного дыма.
-- Совпадение или нет, -- сказала она, -- это наверняка покажется ему подозрительным. Но если в Риме задержали того человека, зачем им беспокоиться здесь на ваш счет?
-- Я уже сказал вам. Он отрицает убийство. Вполне возможно, что ему поверили и поиски убийцы продолжаются.
Она ненадолго задумалась, затем посмотрела на меня:
-- А что, если я тоже ему верю?
Я пожал плечами и двинулся к двери.
-- В таком случае вы можете сообщить обо мне полиции по телефону.
В этот момент зазвонил телефон. Мне показалось, что это сама судьба, - игра закончена. Она знаком попросила меня не уходить и сняла трубку.
-- Да? Да, Джузеппе... Завтрак? -- Она помедлила, взглянула на меня и покачала головой. -- Нет, нет... это невозможно. Ко мне должны прийти. Один студент с матерью, с минуты на минуту. Не знаю, Джузеппе, не могу строить планы... Если можно, я позвоню тебе днем в библиотеку. Всего. -- Она положила трубку и улыбнулась. -- Это его угомонит на несколько часов. Ваше счастье, что он позвонил, а не сразу пришел. У нас была предварительная договоренность, которую, как вы видели и, надеюсь, оценили, я ради вас отменила. Ах, не беспокойтесь. Нам не придется выходить. Я приготовлю омлет. -- Она спустила ноги с дивана и пригладила волосы.
-- Так вы не считаете меня убийцей? -- спросил я.
-- Нет, -- сказала она. -- Откровенно говоря, я сомневаюсь, что у вас хватит духу убить пчелу, не говоря о женщине.
Карла Распа направилась на кухню, я последовал за ней. Она возилась со сковородками на плите, сняла с полок тарелки. Я сел на стул и смотрел на нее. Моя исповедь послужила к очищению. Наши отношения казались не такими натянутыми.
-- Наверное, вы хотите, чтобы я вывезла вас из Руффано? -- спросила она. -- Это будет несложно. Я могу снова одолжить машину.
-- Не из Руффано, -- сказал я ей. -- Всего-навсего вверх по холму, до дома на виа деи Соньи.
-- Значит, у вас есть друг, который все про вас знает?
-- Да, -- сказал я.
Она что-то пробормотала сквозь зубы, вылила в миску яйца и стала их взбивать.
-- И кто же это?
Я колебался. Свою судьбу я уже вручил ей в руки, что же до судьбы брата...
-- Можете не говорить. Я уже догадалась, -- сказала она. -- Вы забыли, что Руффано -- маленький город. Женщина, которая приходит сюда убираться, живет рядом с Оньиссанти, и я уже несколько дней назад слышала от нее все подробности про убитую. Старая Марта много лет жила в семье Донати и нянчила Альдо Донати, когда тот был ребенком. Не потому ли вы ее помните, что в детстве бывали у них?
Она проявила редкую догадливость. И все же знала не всю правду. Это было мне на руку.
-- Откровенно говоря, да, -- сказал я.
Над сковородой поднялся дым, и она вылила на нее яйца.
-- Итак, вы пошли и выложили свою историю Альдо Донати? И вместо того чтобы посоветовать бежать отсюда со всех ног, он предложил вам остаться.
-- Что-то вроде того.
-- В прошлое воскресенье?
-- Да, -- сказал я.
-- Так, значит, именно с вами Донати провел тогда весь день и вечер?
-- Да, -- снова сказал я.
Омлет был готов. Карла Распа выложила его на блюдо и поставила на стол.
-- Ешьте, пока горячий, -- сказала она, подвигая для себя стул.
Я стал есть, размышляя над тем, что еще она спросит. Пока мы ели, она молчала, лишь раз поднявшись из-за стола, чтобы принести миску с салатом и бутылку вина. На ее губах играла загадочная улыбка. Во мне проснулось любопытство.
-- Чему вы улыбаетесь? -- спросил я.
-- Меня вдруг осенило, -- сказала она. -- Раньше надо было догадаться, когда ваш благородный друг не удосужился ответить на мое письмо. Женщины его не интересуют. Товарищ давних детских игр куда более соблазнителен. Особенно с таким детским личиком, как у вас.
Никто бы не оценил это забавное предположение лучше Альдо. Я не знал, то ли протестовать, то ли пропустить его мимо ушей.
-- Ну что, -- продолжала она, -- жизнь полна потрясений. Хотя про него я бы такому не поверила. Лишнее доказательство тому, как часто мы ошибаемся. И все же сомнительно. Подобные эскапады могут приесться. -- Она задумчиво подцепила вилкой салат. -- Среди студентов ходили какие- то странные разговоры, -- вслух размышляла она. -- Все эти репетиции за закрытыми дверями в герцогском дворце -- за ними могло крыться нечто другое. Если так, то в субботу Донати меня просто одурачил. А я- то была готова идти за ним хоть в могилу.
Я по-прежнему молчал. Любое замечание могло привести к катастрофическим последствиям.
-- Вы знаете, что вчера вечером один студент сломал себе шею? -спросила она.
-- Слышал какие-то слухи.
-- Пока это неофициально, но скоро объявят. Нарушил комендантский час и бежал от патруля. По крайней мере, существует такая версия. Парень с третьего курса Э. К. Остается лишь догадываться, как они ответят на его смерть. Она может послужить последней каплей.
Карла Распа встала из-за стола и снова вернулась с фруктами. Она выбрала себе грушу и ела ее, держа обеими руками: сок тек по ее подбородку.
-- Последняя капля... что вы имеете в виду? -- спросил я.
-- Взрыв между их компанией и нашей, -- сказала она. -- Если так, то да поможет всем нам Бог, когда завтра Донати выведет своих исполнителей на улицы. Его решение пригласить для участия в фестивале студентов Э. К. не примирит враждующие фракции, как он полагает, результат будет прямо противоположным. -- Она рассмеялась и, высосав кожуру груши, бросила ее в ведро под мойкой. -- Ваш председатель художественного совета женщин вооружать не собирался, но вот что я вам скажу. Большинство девушек, которым я читала лекции последние несколько дней, полны решимости не пропустить сражение, и, если студенты Э. К. нападут на их приятелей, мы увидим, как все черти вырвутся на свободу. Мне жаль полицейских. -- Она подошла к плите и стала подогревать кофе. -- Во всяком случае, тогда им будет не до вас. В убежище Альдо Донати вы будете в полной безопасности. Что у него за дом? Монастырь или дворец? Весь в коврах или с голыми полами?