— Да ну тебя! — отмахнулась Вика. — Это же абстракции. Чистая математика.
— Угомонитесь, шутники! — кажется, у Инги лопнуло терпение. — И что дальше?
— Пришлось вывернуть оси обратно, направив вертикаль в противоположную сторону. То есть верх сделать низом и наоборот. А потом еще я данные сгладила, чтобы получился осмысленный рельеф. А не «ежик», — она сделала Торику большие глаза и улыбнулась. — Так что куда направить условную вертикаль, сомнений у меня не было. Другое дело — как относительно нее повернуть две горизонтальные оси…
— Оси? Ну вот вам и ответ! — Стручок сиял. — Пусть центром будет просто точка начала координат. Берем горизонтальную ось — любую, поскольку координаты полярные — откладываем от нее углы с шагом тридцать градусов, и все! Исследуете переходы через границы в каждой точке пересечения этих лучей с границей пространства души.
— Одиннадцать погружений, — пробормотала Зоя. — Поскольку одно у нас уже есть. Допустим. Но с чего ты решил, что мы увидим на одном из этих лучей что-то новое?
— Новое? Ну… — Стручок смущенно хихикнул. — Во-первых, почему бы и нет? А во-вторых, надо же с чего-то начинать?
— Ну… тоже план, — заметил Торик. — По крайней мере, это конкретные шаги.
— Да, довольно изъящично у вас получилось, — улыбнулась Инга.
— Это может ни к чему и не привести. Хотя… узнаем, изотропно ли внешнее пространство.
— Это вы о чем, умные умники? — вмешалась Инга.
— Наше пространство изотропно, — пояснила Зоя, обводя руками комнату. — Куда ни пойди, свойства везде одинаковы. Вот пространство души — анизотропно, это мы уже знаем: скорость передвижения сильно отличается в зависимости от того, куда движешься. А на границах и в этом условном космосе — кто знает. Вполне может оказаться, что граница в разных точках будет иметь разную толщину.
— Разную? Толщину? Да, запросто! — уверенно заявил Стручок. — Я скажу, что граница реальной России тоже имеет очень разную толщину. Где-то совсем формальна, а где-то и мышь не проползет.
— Да-да, — рассеянно пробормотала Зоя, но мысли ее витали где-то очень далеко от забот российских пограничников. Похоже, она снова что-то просчитывала в уме.
Торик помолчал, машинально дожевывая блинчик. Потом задумчиво произнес:
— Хорошо, в космосе есть и другие души. Вопрос — насколько далеко? Если там те же пропорции, что и с настоящими звездами, то и сотни жизней не хватит, чтобы до них долететь.
— Все может быть, — безучастно кивнула Зоя.
— А я так не думаю, — вдруг заметила Инга. — И знаете почему?
Она сделала эффектную паузу, и теперь все внимательно смотрели на нее.
— Если бы души водились так далеко друг от друга, у людей никогда бы не возникли сказки и поверья о родстве душ, о встрече с родственной душой, о переселении душ.
Торик уже поднял руку, чтобы отмахнуться от столь несерьезного аргумента, но Инга сделала протестующий жест:
— Я знаю, что ты не веришь во все эти бредни. Но как минимум дыма без огня не бывает. На чем-то это основано, правда? Не зря люди тысячи лет это обсуждают.
Неожиданно ее поддержал Стручок:
— Знаешь, Торик, мы не в том положении, чтобы просто отмахиваться от таких вещей. Год назад я бы ни за что не поверил, что можно разъезжать по стране своей души. Всего месяц назад не подозревал, что можно еще при жизни, — он поднял вверх палец, — покинуть ее пределы.
— Ладно, уговорили, — улыбнулся Торик. — Мне и самому хочется в это верить.
— А мне — проверить, — добавила Зоя. — Вот только… Меня смущает, что мы можем вторгнуться в очень личное пространство другого человека. Это как-то… неправильно.
— Почему? — удивилась Вика. — Интересно же.
— А ты представь, что к тебе в голову кто-то забрался.
— Да бросьте вы, — примирительно заявил Стручок. — Не переживайте раньше времени. Мы даже не знаем, получится что-нибудь или нет. Появятся новые данные — тогда и решим, как быть.
— Там определенно что-то обитает, — задумчиво заметил Торик. — Что-то или кто-то.
— Почему? — заинтересовалась Зоя.
— Не знаю. Очень смутное ощущение. Я никого там не видел, со мной никто не говорил. Разумеется, никаких надписей или знаков. Но когда летишь в этом космосе, к тебе приходят мысли… как будто ниоткуда. Но ты чувствуешь, что они не твои, а словно внешние.
— Какие мысли? — спросил Стручок.
— В тебе возникает понимание каких-то новых вещей, относящихся к этому запредельному пространству. Проявляется постепенно, как фотография в ванночке с раствором.
— Например? — не отставал Стручок.