- Почему?
- В тебе есть цельное зерно, какой-то здравый смысл. А у него не жизнь - а сплошные метания.
- Странно, я думала это у меня жизнь - череда нелепостей.
Лада почувствовала на себе его удивленный взгляд. Когда она посмотрела на него, он смущенно отвернулся. Ей слишком хорошо был знаком этот взгляд - такой же она часто видела у Влада; взгляд, который что-то таит и скрывает, но и одновременно слишком понятный, чтобы быть двусмысленным или неоткровенным. Олег долго не поднимал головы, боясь еще чем-нибудь себя выдать. Заметив его неловкое положение, Лада наполнила свой и его бокал остатками шампанского, подложила ему еще мороженого и печенья и сделала вид, что переключила внимание на экран телевизора, продолжая краем глаза наблюдать за ним. Олег залпом выпил свою порцию и сунул в рот печенье целиком, так что крошки посыпались на пол и на диван.
- О, ну что ты со мной делаешь!? - воскликнула Лада, - Я так люблю этот диван, здесь на замшевой обивке теперь останутся жирные следы.
Она наклонилась к нему и стала стряхивать кусочки печенья. Олег вытянулся в струну, прижавшись к спинке дивана; он широко раздвинул ноги, боясь, что она дотронется до его бедра, но она была аккуратна. Ее руки плавно скользили по обивке, не касаясь его джинсов, а растрепавшиеся из прически локоны упали ему на лицо и он почувствовал их запах. Её природный, женский запах - аромат спелого шиповника. Лада медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. На лице Олега застыл ужас; он сидел, не шевелясь, и испуганно глядел на нее. Лада улыбнулась, полураскрыв в улыбке губы, и тоже застыла в своей позе. Она не чувствовала себя пьяной, но голова немного кружилась и мысли слегка путались в мозгу, хотя она могла бы в эту же минуту четко и грамотно набросать какой-нибудь эскиз. Олег не мог оторвать взгляда от ее глаз, они будто гипнотизировали его, заставляли терять рассудок. Тепло ее близости и тонкий аромат искушали его, требовали прикоснуться к ее упругому бедру или изгибу талии, прижаться губами к изящной шее, почувствовать во рту влажность ее белых зубов. Олег замер и слышал только бешеную пульсацию крови в висках и хрип своего дыхания где-то под диафрагмой. Осознание реальности происходящего плавилось в горящем от лихорадочных мыслей мозгу. Теряя последние способности контролировать себя, Лада внезапно пододвинулась к нему. Она видела его испуг, но ничего не могла сделать, какая-то безумная сила будто понесла ее и она чувствовала только жажду желания и азарт, как если бы прыгнула с парашютом, но, в одно мгновение решив поиграть с собой, помедлила бы его раскрыть.
- Выбор твой - да или нет... - медленно прошептала она.
Какую-то долю секунды рассудок еще боролся с его инстинктом, но лицо брата, которое последние трезвые мысли пытались вызвать перед его глазами, постепенно начало терять контуры и стало расплываться. Он поймал себя на мысли, что уже не помнит, как выглядит Влад. Между тем его моложавый голос хоть и раздавался на всю квартиру, но был так далек, как будто звучал за сотни световых лет и они не слышали его. Он резко наклонился к ней и поцеловал.
Лада проснулась и почувствовала на своем затылке чье-то сонное дыхание. Она привстала, потирая лоб и расправляя спутанные волосы, и обернулась назад. Вид Олега, который сном беззаботного младенца спал уткнувшись лицом в ее рубашку вместо подушки, привел ее в состояние эмоционального паралича.
- Твою-то мать! - воскликнула она, наконец осознав все, что произошло.
От этого крика Олег поднялся на локте и с недоумением огляделся вокруг. Он увидел ее рядом, в нижнем белье, прижимающую к себе его футболку как одеяло, резко побледнел и с выражением праведного ужаса вскочил, пытаясь в куче одежды на полу найти свои джинсы. Лада накинула свою рубашку и помогла ему собрать его одежду.
- Я...я... не знаю... почему... как. Я, наверно, моральный урод... Что я наделал?! - запинаясь, пробормотал он.
- Нет, это я, - сказала Лада, устало присаживаясь на диван.
Она просидела несколько секунд, уставившись в одну точку, затем вдруг рассмеялась самым веселым, заразительным смехом. Олег удивленно смотрел на нее.