8.
На той стороне калитки меня ждало какое то помещение. Сам переход был мгновенным, как будто кто-то ладошками прикрыл мне глаза, предлагая угадать проказника, и тут же убрал ладошки. Стены зала, куда я попал, с обеих сторон были украшены высокими резными колоннами высотой наверное метров пятьдесят. Потолок сводчатый, куполообразный, разрисованный рунами. Позади меня была все та же калитка — портал, через который я только что прошел. Она никуда не делась, как это было с предыдущими порталами. По полу стелилась плотная дымка. Причем плотность дымки не позволяла рассмотреть структуру пола. Приглядевшись к полу прямо у себя под ногами, я увидел, что он покрыт плиткой типа пластушки, четко подогнанной друг к другу. Плитки были так же расписаны резными рунами. Не успел я подумать, для чего нужны все эти руны, как из информационного поля сразу же мне пришла информация. Руны нужны были для поддержания в стабильном состоянии портала — червоточины. Вот оно, первое доказательство существования червоточин. О червоточинах ученые начали говорить уже давно. Считалось, что преодолеть огромные космические расстояния, просто двигаясь в космосе на космическом корабле не возможно. Сначала носились с гипотезами анабиоза. Считалось, что если поместить человека в анабиоз, то можно было бы преодолевать приличные расстояния. Но для этого надо было разогнать космический корабль до максимума - скорости света. Даже был разработан, правда только на бумаге, двигатель на ядерном топливе. Суть была в том, что шарики урана или другого ядерного топлива, небольшими порциями подавались в рабочую камеру, где взрывались создавая тем самым реактивную тягу. Даже было рассчитано, что корабль мог уместить достаточное количество ядерного топлива, которого хватило бы на несколько десятков разгонов до скорости света. Но вскорости выяснилось, что разгон до скорости света губителен. Дело в том, что космическое пространство, которое мы привыкли считать пустым, на самом деле содержит атомы, молекулы, космические пылинки, ну и соответственно другие более крупные тела. Если с крупными телами все было ясно, то оказалось, что космическая пыль будет так же смертельно опасна для корабля движущегося со скоростью света. И не только пыль, но и молекулы в том числе. При такой скорости, космическая пыль будет просто прошивать корабль насквозь, как пуля картонную коробку. Как защитить экипаж от такого обстрела никто не знал. Мы не имели пока таких продвинутых технологий. Были задумки различных защитных экранов, в том числе и предполагающих монтирование прямо в открытом космосе, из-за своей массивности. Но все они потерпели фиаско.
Вот тогда и пришла идея червоточин. Если мы не можем передвигаться в космосе со скоростью света, то едва ли кто-то может. Теория о том, что вселенная буквально кишит жизнью, уже не вызывала никаких сомнений. Пусть другие цивилизации технологически более развиты чем мы, но ведь законы физики везде должны быть одинаковы. За исключением наверное только черных дыр. Предполагалось, что в червоточину вложен принцип искривления пространства, в результате чего перемещение из одной точки вселенной в другую могло занимать ничтожно малое время. Между тем, чтобы пролететь это же расстояние пусть даже со скоростью света, потребовалось бы десятки, сотни, тысячи, а то и миллионы лет. Теперь я видел червоточину своими собственными глазами, прямо передо мной. То, что это была именно червоточина, я знал совершенно точно. По бокам червоточины висели в воздухе два призрака. Сначала я подумал, что это типа стражи, но сразу же пришла информация, что это проводники рун. Да уж. С такими способностями, какие теперь были у меня, в нашем мире из меня бы получился первоклассный ясновидящий.
Справа, в метрах десяти от портала червоточины стоял Стас. Увидев, что я наконец то обратил на него внимание, он поднял в приветствии руку. Подойдя к Стасу и взглянув на него я оцепенел. «О нет! Боже, зачем мне все это видеть?» Я увидел всю его оставшуюся короткую жизнь. Мой друг должен был умереть через пять лет, от онкологии. Между тем, у Стаса было приподнятое настроение. Заметив мою опечаленность он шагнул ближе ко мне.