И это было проблемой. Конкордат не приветствовал создание живых артефактов даже из полена, куда там боевому дирижаблю. А с течением времени скрывать изменения в конструкции станет всё сложнее.
— Что же с тобой делать? — Илан перелистнул страницу.
Контрольных ритуалов существовало бесконечное количество, но почти все они предназначались для работы с людьми и прочей живностью. Для неживых объектов выбор был невелик, а если откровенно — то совсем мал.
Зерб отложил книгу, откинулся на спинку кресла и потёр лицо руками.
— Ладно, будем есть слона по кусочкам.
Книга заняла своё место на полке, упаковки от галет отправились в мусорное ведро. Илан чиркнул ногтем по запястью, и наполненная магией кровь по капле начала подниматься в воздух. Он медлил, словно снова оказался там, в боевой рубке крейсера, когда перед ним расстелили карту специальных схронов флота. А затем от скопившейся в воздухе крови отделилась первая руна. Зерб не отводил сосредоточенного взгляда от формировавшейся вязи. Рунический алфавит магии Крови образовался на стыке рун Воды, Земли и Контроля, то есть отличался избыточной сложностью, громоздкостью, противоречивостью и более чем одним способом достижения результата. А неправильно зачарованная и псевдоживая вещь — последнее, с чем хотел бы встретиться здравомыслящий маг.
Первая строка рун замерла в воздухе. Кровь блестела в свете ламп, продолжая течь внутри маленьких форм. Илан мысленно потянулся к ней, магический конструкт послушно свернулся в круг. Зерб выждал положенную минуту контроля, но кольцо не распалось. Теперь, когда основа ритуала задана, можно было зачаровывать дирижабль. Новые кровавые строки повисли в воздухе.
Рале прикрыла дверь в кабинет. Вожак так занят, что не заметил её. Она решила не мешать ему. В конце концов, мулатка не собиралась участвовать в ритуале, а хотела лишь проконтролировать, что с Иланом всё хорошо.
При всей своей наглости, дурой хищница не была. Она видела, как напряжение последних дней подкосило здоровье Зерба. Он никогда, даже в самом пьяном и эйфорическом бреду, не рассказывал, почему выпадает из реальности на многие часы, если не на сутки. Рале вместе с Ласи перечитали всю медицинскую библиотеку в особняке, но одного симптома было недостаточно, а кое-кто из авторов не считал глубокую задумчивость чем-то подозрительным.
Девушка зашла в рубку. Фарель стоял у штурвала памятником самому себе: спина прямая, взор устремлён в пустоту небес.
— Что-то случилось? — спросил белоголовый, не отвлекаясь от управления.
— Господин магичит, — пожала плечами Рале и подошла к пульту управления внутренней связью. — И пока он занят на ближайшие несколько часов, нам нужно обсудить и его состояние, и будущие планы.
— Боюсь спросить, что ты там надумала. Но обсуждай планы, пожалуйста, в нижней огневой точке. Эзель и Ласи уже на своих постах.
— Я за этим и пришла.
Рале включила врутреннюю связь и убежала. В её боевом куполе скорострелки грустно смотрели в бездну Дымки, и девушка даже не притронулась к ним. Она упала в кресло, натянула на голову гарнитуру с огромными наушниками и начала разговор:
— Мальчики и девочка, я хочу открыть сегодняшнее собрание. С господином что-то происходит.
— Не новость. С ним последние два года что-то происходит, — сварливо отозвался Эзель.
— То, что с ним происходит, не наше дело, — внёс свою лепту Фарель. — Ему виднее, как заботиться о себе.
— Вы оба неправы, — не согласилась Рале. — В последнее время его выпады из реальности стали чаще, а когда он всё-таки изволит обратить внимание на мир, это сопровождается разрушениями и страданиями.
— Ничего нового, — хором ответили белоголовые.
— Не совсем так, — тихо возразила Ласи. — Я была с господином, когда он получил известие о смерти барона Глассин. Это его не расстроило и не разозлило. В его глазах надломилась надежда. Они даже потускнели и стали темнее.
На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только статикой.
— И когда ты собиралась нам рассказать?! — прошипела Рале.
— Я не собиралась. Господин сказал, что с ним всё в порядке. Тогда не было оснований сомневаться в его словах, — после этих слов в голове Рале сам собой возник образ Ласи, пожимающей плечами.
— И что же произошло, что ты решила поделиться с классом? — спросил Фарель.
— Господин вылечил пекаря. Весьма жестоким способом. Он мог бы смягчить воздействие, но предпочёл использовать свою силу для изощренного наказания. Лечение могло убить старика.
Рале прикрыла глаза, вспоминая вчерашний день. Да, с Билли Зерб обошёлся жестоко. Лечение очень напоминало пытку. С Николь тоже получилось странно. Видимо, в процессе разговора он снова выпал из реальности, и хищница почувствовала в нём тот самый комок из эмоций и магии, из-за которого некогда отправилась за ним. Она медленно пересказала все свои ощущения, не надеясь, что собеседники поймут.