Ощущение чужеродного предмета в теле всегда странное. Что-то живое и шевелящееся проникло в нее, копошилось в животе, трогало изнутри. Боль вернулась внезапно. Она возникла везде и остановила время. Мир стал болью, а боль стала всем.
— Будем считать, что мы квиты, — прохрипел Зерб. — Не вынуждай меня быть жестоким, девочка. Я не люблю, когда меня вынуждают, и тебе не понравится результат. Ты ведь не думаешь, что мне нравится уродовать тебя?
Анела не думала. Восьмой свёл её с садистом, и у неё не осталось сил, чтобы ему противостоять.
— Я взывала… к Восьмому… в момент смерти… девочки, он даровал бы своё внимание… указал нам путь… дальше.
— Значит, эта девочка плод «союза», та самая «дверь», через которую можно организовать Возвращение?
— Да.
— А ты седьмая дочь седьмой градации силы?
— Да.
Односложные ответы заставили шевельнуться подозрение в душе Илана. Было у него «самое простое» объяснение появления этой девочки.
— И она твоя дочь?
— Да.
Зерб качнул головой. Изуродовал ли он красивую женщину своими действиями? Нет. Лишь привёл к единообразию её внутреннее и внешнее состояние.
— Восьмой вернулся бы через неё?
— Нет… он бы с её помощью указал на своё новое вместилище… есть ряд признаков. Мальчики и девочки… впадают в сон. Они готовы принять Его силу. Для этого нужна пентаграмма — сон почти равен смерти. Она удерживает их на этом свете.
— Где ваши книги, свитки и прочие знания? — быстро спросил Зерб. У него на языке крутились другие вопросы, но он сдержался.
Жрицу ждала учесть пленницы Надзора, а значит не следовало демонстрировать свою излишнюю заинтересованность.
— В Вуали спрятаны острова… там вечно будут храниться истинные знания.
— Где конкретно?
— Я не знаю…
Илан поверил не сразу, но в итоге убедился, что его не обманывают. Поэтому он нанёс последние штрихи и устало уселся на пол там же.
Оборванный защитный костюм, ссадины, разбитые защитные пластины. Именно таким застали Зерба его спутники. Рале подходила к нему аккуратно, доверив остальным прикрытие. Хищница чуяла, чувствовала ураган магических сил и эмоций, переплетённый в её Вожаке. Запах отдавал болью, стыдом и толикой безумия. На тело женщины, больше напоминающее останки жертвы каннибала, она старалась не смотреть. На ребёнка, окруженного едва заметной защитой, тоже. Всё её внимание было сосредоточено на Зербе. Рале не смогла бы противостоять ему, это было очевидно, как день.
— Не крадись, — устало произнёс Зерб. — Иди сюда, присядь.
Рале подошла к нему как пугливая кошка, готовая сорваться в стремительный галоп.
— Сядь! — резкий, наполненный силой приказ бросил мулатку на пол. Илан скосил на неё синие-синие глаза. — Прости.
— Господин, вы… — девушка запнулась. Что она хотела спросить? В порядке ли он? Очевидно, что нет. Такой привычный Илан стал… кем?
— Я. Давно я, и вот снова я, — Зерб внезапно лёг на спину, уставившись в далёкий потолок. — Знаешь, я никогда не был жестоким. Даже уродов, достававших меня дуэлями во время учёбы, я выворачивал наизнанку с чётко поставленными целями: показать убыточность противостояния со мной. Нецелесообразность. Меня в жизни волновала лишь одна проблема — спасение сестренки. И вот… я как никогда близок к лекарству. Но дери Восьмой всех остальных, какой теперь в этом смысл? Некая часть моей жизни — самая страшная ложь, которую можно придумать в семье. И сейчас я испытываю то, чего не испытывал давно. Я обижен. Где-то в глубине души, где-то очень глубоко вскрылась давно зарубцевавшаяся рана.
Илан почувствовал как из уголков глаз побежали влажные дорожки. Он смахнул одну рукой и усмехнулся: на пальцах остался кровавый след. Тело перестало справляться с бурлящей в нём силой.
— Забери меня отсюда, Рале. Сам не встану, что-то я устал. А я уже чувствую, как сюда летят девочки и мальчики из Надзора.
Илан закрыл глаза. Его дыхание стало неглубоким, а сердце билось словно через силу.
— Ласи!!!
Диана Крис удобно устроилась на маленьком диванчике на обзорной палубе воздушного крейсера «Порыв» и бездумно смотрела в бронированную переборку, закрывающую панорамное окно. Огромный дирижабль шёл в боевом режиме, готовый вступить в схватку в любой момент.