Схороните меня, схороните
Под осколками жизни моей
И водою святой окропите
Память прожитых в пропасти дней.
Уходят
Под равнодушный стук минут
Они уходят
Туда, где их давно не ждут
И не проводят.
Две даты на камнях лежат
Могильным тленом.
Они уходят. Пусть молчат —
Их путь бесценный.
По траекториям комет
Печалью судеб
Они уходят. Больше нет
Их света людям.
Как журавли, уходят вдаль
Неровным клином,
И мне сейчас немного жаль,
Что я не с ними.
Грация вишнёвая
Нарисуй мне дерево — грацию вишнёвую,
Чтоб под ним и я заснул, окутанный мечтами.
Пусть ласкает душу мне песнею весёлою
Соловей-соловушка, укрытый небесами.
Нарисуй мне облако — лошадь белогривую,
Пусть на ней верхом летит муза синеокая,
Что посмотрит на меня радостью игривою
Да осветит лучиком грусть мою глубокую.
Нарисуй мне жизнь мою на лежащем мраморе,
Под которым я застыл, будто ангел каменный.
Незашитые года — секут по сердцу шрамами,
Раздирая в тишине вдох последний — каянный…
Я когда-то превращусь в грацию вишнёвую:
Колыбелью стану всем да лучами длинными,
Что разрушат тишину песнею весёлою
И раскрасят чью-то грусть небесами синими.
Потанцуем
Ты потанцуй со мною, неразлучная.
Наш подиум теперь — из лепестков,
Что сбросило отчаянье беззвучное,
Когда сломалось от ненужных слов.
Ты слышишь музыку, моя печальная?
Как птица в клетке тишиною мается,
Так потанцуй со мной, моя случайная:
Отравой по крови тоска скитается.
Ты потанцуй со мною, безнадёжная.
Твой век так долог, мой короток путь.
Прости меня за руки ненадёжные,
За то, что не пришло «когда-нибудь».
Но я с тобой танцую, неразлучная.
Я так ужасен, ты так хороша…
Прости за то отчаянье беззвучное,
Что я тебе дарил, моя Душа.
Больно
Ах, как же больно умирает лист.
Сорвавшись с ветки по веленью ветра,
Он проклят домом и природой предан,
Душой мертвец и внешне неказист.
Я видел — больно умирает снег,
Скрипя душой опять под сапогами,
Как пёс бездомный до крови кусает —
Чтоб этот крик услышал человек.
И больно мне, живой я человек.
В груди же трепыхается надежда,
Что осенью или зимою снежной
Я незабытым завершу свой век.
Слышу вновь…
Месяц плыл в тишине,
Спал у кромки заката.
Кто-то пел песни мне
В зимний вечер когда-то.
Разрисовано окно
Разноцветными днями.
Это было так давно,
Будто было не с нами.
Тихо слёзы на платок —
Память бередит раны.
Слышу вновь в ночи: «Сынок!»
И рядом чувствую маму.
И снова месяц в вышине
Спит у кромки заката.
Спой, родная, песню мне,
Как ты пела когда-то.
Мы очень быстро вырастаем
И верим в истинность драмы.
Но в каждом пусть снега растают
От голоса любящей мамы.
Я остался жить
Рискнул перевернуть сюжет времён,
Да не успел закостенеть в испуге,
Как стала смерть мне лучшая подруга,
И я ей друг, один на миллион.
Зажмурился, и вроде дыма мало,
Но вновь дышать не позволяет тьма.
Она, как строчки смятого письма,
Мою судьбу своей рукой сломала.
Кому-то свет — маяк в конце тоннеля,
Не перестанет тишиной манить,
А я в плену земли. И остаётся жить
Да льнуть к любви, которая согреет.
А море ласковым щенком
Как часто, падая, — не поднимаемся.
И давят плечи призраки надежд,
Что нас простят, но сами обижаемся
На то, что тяжелей с годами крест.