Сегодня было особенно больно. Он закрыл глаза и вновь вернулся в счастье.
Вставай, сегодня нам предстоит великий день. Я уверена, что всё будет хорошо, просто постарайся быть как все.
— Мама, а что значит быть как все? — Игорь смотрел на мать.
— Ну-у-у. Просто не говори о Боге. Ясно? Просто не говори.
Он с грустью посмотрел на мать:
— Почему я могу говорить обо всём? Абсолютно обо всём, а о Боге не могу?
Мать взяла сына на руки:
— Потому что Бога нет.
— Какая же ты глупая, мама! — Он снисходительно улыбнулся, обнял её покрепче и прошептал на ушко: — Ведь это он послал меня к тебе.
Платон
Сегодня ему меньше всего хотелось идти на работу. Громкое дело. Слишком громкое дело для слишком молодого судьи. Что поможет принять правильное решение? Где правда и где ложь? Где тот невидимый свидетель, который поможет выйти из джунглей заблуждений и вдохнуть полной грудью тот самый чистый и самый призрачный теперь воздух по имени Справедливость? Мимолётно взглянув на себя в зеркало, он вышел из дома. Закат встречал его…
2
Стены огромного зала раз за разом в вечерние часы становились полем для прогулок солнечных зайчиков от витражного окна, в которое каждый день любопытно заглядывал закат. Трещины колонн, как онемевшие стражники, хранили в себе память о сотнях и тысячах судеб. Крики, мольбы, плач и какая-то радость — казалось, теперь это их основа. Их начало и конец. Они впитали миллиарды слов, миллиарды надежд и разочарований. На дубовом столе одиноко лежала киянка — та самая точка в миллиардах судеб и чьих-то надежд. Дубовые двери со скрежетом отворились, и в зал судебных заседаний безудержно ворвалась человеческая волна, наполняя новыми звуками трещины уставших колонн.
— Встать! Суд идёт! — надменно произнёс скрипучий женский голос. Зал наполнился звуками двигающихся стульев.
Платон осторожно вошёл в помещение и окинул взглядом присутствующих. Снова послышались звуки двигающихся стульев. Люди сели.
— Сегодня слушается дело об организации и распространении секты, — произнёс всё тот же голос.
— Обвиняемый Страдальцев Игорь Станиславович. Дело рассматривает Федеральный судья Пантелеев Платон Николаевич. Государственный обвинитель Идунов Андрей Павлович. От адвоката подсудимый отказался.
Андрей
Пристально рассматривая свои руки, он чётко ощущал на них ещё тёплую и такую липкую кровь. Он отчётливо видел тот беспомощный, полный отчаяния и боли взгляд умирающего малыша. Всё бы отдал, чтобы снова сомкнуть эти руки на шее, почувствовать, как отчаянно пульсирует артерия, пытаясь дать воздуху до боли напуганному сердцу, — она ведь перестаёт бороться последней. Последней, чёрт возьми! Он с наслаждением закрыл глаза, но голос судьи вернул его в реальность.
— Что есть религия? — начал Андрей. — Совокупность суждений, уводящих в мир фантазий, где реальность отступает на второй план и, соответственно, то, что в ней происходит, больше не имеет никакого значения. Люди слишком слабы, и им нужно во что-то верить, что развязывает руки таким проходимцам, как обвиняемый. Придумал новое учение, явил себя мессией, завоевал народ — и делай с ним что хочешь! — Андрей посмотрел на Платона.
— Товарищ судья! Я считаю, что доказательств шарлатанства подсудимого более чем достаточно. Он собрал более тридцати миллионов рублей на якобы лечение Калининского Александра Ивановича, 10 лет от роду. Но куда дальше пошли эти деньги?
Платон
Он пристально рассматривал подсудимого. Наверное, все мошенники имеют благородную внешность. Ему совсем не хотелось осуждать этого человека. Да и, в конце концов, жизнь такая. Все друг друга обманывают. Только для себя и ради себя.
Почему судить именно его? Надо было выбрать другую профессию. Он одним пальцем погладил киянку и снова взглянул на подсудимого:
— Вам есть что сказать?
Игорь
Он не сразу понял, что обращаются к нему. Сквозь решётку он рассматривал пришедших людей. Ещё недавно они делили с ним свои горести, а он дарил им самое важное в жизни — прощение. Часто люди не могут себя простить за то, что они неуспешны, что не ворочают состоянием, подчиняются, а не руководят. Они наказывают себя всё новыми и новыми неудачами, чтобы, покрываясь болезнями, как панцирем, снова и снова шипеть на жизнь, которая так несправедлива. Как часто люди отпускают штурвал своего корабля и дают ему утонуть! Всем в зале он соорудил новый штурвал и отпускал их корабли навстречу новому ветру, а теперь — теперь они пришли его судить.
— Подсудимый! — вновь услышал он и встал.
— Мне нечего сказать, товарищ судья.
Андрей
Изнутри распускался и вырывался наружу огненный цветок, который, казалось, разорвёт его изнутри и разорвёт на тысячи осколков радости. Он ликовал! Он подошёл поближе к Игорю.
— Итак, обвиняемый. Вы утверждаете, что собранную с простого населения сумму вы потратили на лечение Калининского Александра?
— Да, — коротко ответил Игорь.
Андрей улыбнулся:
— У Вас есть доказательства?
Игорь привстал.
— У меня одно доказательство — это спасённая с божьей помощью жизнь Саши. Когда человек не хочет мириться со смертью, жизнь даёт ему ещё один шанс остаться в ней, и если человек в это поверит, то жизнь поверит в то, что человек её заслужил, и никогда его не покинет.
— С божьей помощью, говорите? — Андрей засмеялся. По залу тоже прокатился смешок. — Есть ли у Вас иные доказательства или свидетели?
— Да, — ответил Игорь. — Родители Саши. Они должны были явиться на заседание.
Платон
Страшно начинала болеть голова. Но он не мог отказаться от этого дела. Вся общественность надеялась на его, и именно его решение. Где-то за стенами зала заседания слышались людские крики, словно волна за волной, они пробивались сквозь толстые стены. «Казнить! Казнить!» — кричали чьи-то голоса. Платон снова взглянул на подсудимого, перевёл взгляд на секретаря:
— Нам удалось отыскать семью Калининских?
— Да, товарищ судья, — ответила секретарь скрипучим голосом. — Однако на заседание суда они не явились. Тело их сына Александра вчера было найдено в парке имени Ленина. Он стал седьмой за этот месяц жертвой так называемого вечернего маньяка. Маньяк не пойман. Комментарии по делу Страдальцева Игоря Станиславовича родители Саши давать отказались, так же как и клиника, которая, по словам подсудимого, проводила операцию Александру Калининскому. В данную клинику был направлен судебный запрос, однако ответ до сих пор не получен. И разрешите мне вставить своё слово. Учитывая сей факт, судить на данном этапе подсудимого незаконно.