Научные трактаты о любви.
Из HTC Touch Pro выложено в Twitter
Манипуляция
Высокое искусство женщины – умение заставить мужчину сделать то, что хочет он, но что на самом деле хочет женщина.
Искусство женской манипуляции основано на примитивной конструкции мужской психики.
Виртуозная техника женской манипуляции позволяет мужчине не чувствовать дискомфорт, а часто и получать удовольствие при исполнении женских прихотей.
Рецепты
Моя мама умеет готовить.
Она прочитала, наверное, все книги, изучила мир на своем опыте, познала много горя и мало счастья, говорит красивыми строчками лучшего романа, который не будет написан. И умеет готовить…
Мой любимый дедушка помнил настоящий вкус каждого блюда. Ведь его мама, которую он носил на руках, замечательно кухарничала. Поэтому к стряпне дочери дед относился критически. «Ну, сервировать стол она умеет», – говаривал он. И тут же уточнял: «А что ты имела в виду приготовить?»
Мама не знает, что со мной, где я, с кем я. Но если я порой зайду к ней, или не зайду, но в душе очень хотел бы зайти, она идет на кухню.
Ее руки месят тесто, но мне кажется, в ее руках солнечные лучи смешиваются с мякотью судьбы, чувствами и стихами, будто она выпекает чью-то жизнь. Может быть, мою.
На полпути к середине книги
Середина часто приносит разочарование. Особенно если сравнивать с началом.
С возрастом мы превращаемся в персонажей. А герои книг – в тряпичных кукол в усталых руках.
И все же. В середине порой даже маленькая перемена стоит всего пройденного пути. Что уж говорить про мой грешный путь. Прогулочка в пол-Европы и пол-вечности. На мой взгляд, весьма любопытные воспоминания о воздушной гимнастике под куполом неба, в звездных софитах, когда незрелый паренек балансировал без страховки на зыбкой оси любви.
Вторая встреча
После премьеры я вернулся с Машуткой на Высокую. Устало повернул ключ. Дверь не открывалась. Надавил плечом, с трудом отодвинул. И увидел гору битого бетона. А сверху – звездное небо с клочьями облаков и полную луну по центру. Крыши не было. Она квадратно, по границам стен, упала вниз – на пол квартиры. Машутка плакала – впервые с нашего знакомства. Но не в последний раз.
– Бывает, – объяснил мне по телефону бывший одноклассник, который служил на Лубянке и в СБ табачной компании. – Слышал, есть такой секретный гель. Все прошибает. Кому-то ты, видать, круто насолил, запугивают!
Наутро по Интернету забронировал миланский Carlton Baglioni, заранее прочитав о нем на сайте Trip Advisor. Пара из Нью-Йорка написала про отель прагматично: «It was our honeymoon. Once we arrived the staff told us our room was not ready. This was understandable since we got there pretty early. They held our luggage and we went off shopping. The location is perfect for serious shopping», итальянец добавил, что «otel ottimo, posizione perfetta», а какой-то японец воскликнул: «快適な滞在でした». Мнение японца убедило меня окончательно, и я вбил номер кредитки.
Продюсеру и актерам по телефону сообщил о срочном отъезде в разгар весеннего сезона, вызвав всеобщий нецензурный гнев. Искренне радовался за меня и одобрял поездку лишь второй режиссер, мой помощник-стажер, студент пятого курса ГИТИСа с зеленой кожей и длинными речами об искусстве. Он явно надеялся на повышение.
Счастливая, что у нас «лэ» (любовь) и что у нее «ше» (шенген), Маша с двойным усердием отдавалась мне в Милане. В благодарность наряжал ее ярко, как елку, покупал цветные платья в Etro и дешевые шмотки в Max & Co. «Модница», – дразнил я ее. Она ласково улыбалась в ответ.
В третью миланскую ночь меня неожиданно разбудили. Еще не проснувшись, понял – тормошит какая-то родная, любимая ладонь. С улыбкой открыл глаза. В тусклом свете увидел над собой двух красавиц. Рыжую, в роскошной кожанке, и поодаль Машутку, в вафельном отельном халатике.
Рыжая засмеялась. Я вскочил.
Вот Маша, бледная и немая. И вот ослепительная гостья, в крупинках ночной влаги на волосах. «Незнакомка» прильнула ко мне и увлекла в бездну поцелуя. Я забылся, падая в неизвестность. Где-то далеко, собирая вещи, кричала Маша.