Я стал рассматривать выстроившиеся войска, для этого задействовал свое магическое зрение, чтобы определить магические потоки. При осмотре мне было видно, как выстроились войска отступников, но не было видно построения войск Марилана и его союзников. При этом я обратил внимание, что на крыльях войск отступников сосредоточено много магов, а в центре были только простые воины, и среди них были задействованы пять поглотителей, который тянули энергию со стороны войск Марилана. И судя по величине потока, напротив центра войск отступников, на стороне Марилана, было выставлено большинство магов. В этот момент прозвучал сигнал и войска пришли в движение.
— Как же нам быть, если мы постараемся прорваться отсюда, нас просто уничтожат, а скакать в обход будет долго, обеспокоенно произнес Норис. — Яркий, что будем делать?
— А я в этот момент увидел, что в центре позади наступающих войск отступников появились жгуты, такие же как были тогда, когда вызывался демон и они стали удлиняться и охватывать большую зону. Один даже направился ко мне, но я сразу же, загородился от него и он отступился. Это продолжалось минут семь, восемь, а потом по жгутам прошла конвульсия и они стали втягиваться обратно.
Я спрыгнул с коня, сел на землю, и обратился к Норису.
— Подержи моего коня и не отвлекай меня, пожалуйста, чтобы не случилось.
Еще успел увидеть его удивление, а потом закрыл глаза и отрешился от всего вокруг, покинув свое тело. В бестелесном состоянии я ринулся в сторону стягивающихся жгутов. Местом, из которого исходили жгуты, и на этот раз была палатка. Я не останавливаясь сходу, проник в нее и оторопел. Палатка была огромной и почти весь ее центр занимала огромная пентограмма, более сложная, чем прошлый раз. И в этот раз жрецов было не пятеро, а тринадцать. Троя стояли во внутреннем круге, образуя равносторонний треугольник, и по двое на конце каждого луча звезды. Жертв тоже было тринадцать. Три тела лежало в центре пентограммы, также образуя треугольник и по два на каждом конце звезды, головой к центру. Стоящие уже тянули звуки вызова, в центре начало зарождаться отсвечивающее красным облако, но оно было более насыщенным чем в прошлый раз, и еще до того как оно стало что-то формировать, в нем прорезались два глаза, которые стали обводить взглядом палатку. На этот раз глаза сразу же остановились на мне. Он этого взгляда у меня появилось чувство зуда, я не стал больше ждать, а создал кольцо перемычку и бросил его на пентограмму. Мне показалось, что при этом в отсвечивающих глазах появилась обреченность, но я на них уже не смотрел, я наблюдал за созданной мной перемычкой, и как только она соединилась с пентограммой, вернулся в тело.
Я открыл газа и посмотрел на битву. Еще успел встать на ноги и взяться за уздечку коня, которого держал Норис, который к этому моменту тоже спешился. Он еще успел начать мне задавать вопрос.
— Что ты делал, что это все. .
Но договорить не успел, потому, что земля вздрогнула, в центре войск отступников, возник огромный белый, переливающийся пузырь, который с чудовищным звуком лопнул. И от лопнувшего пузыря пошла взрывная волна, которая и нас сбила с ног. А центр войск отступников вообще перестал существовать. А когда мы смогли снова посмотреть на поле боя, то я увидел, как взрываются поглотители, которые были среди войск отступников. Часть войск Марилана, особенно та, которая находилась напротив центра войск отступников, тоже была повалена взрывом, но они практически не пострадали, а поднявшись, ринулись в атаку, давя войска отступников по всей линии соприкосновения.
Мы тоже поднявшись, стали отряхиваться, а когда снова сели на коней, Норис посмотрев на меня спросил.
— Как ты это сделал? Та воронка, что осталось в лесу на месте палатки отступников, тоже результат твоего вмешательства? Как ты это делаешь?
— Я бы не хотел об этом говорить, ответил я. — И еще у меня к тебе будет просьба, не говори не кому об этом.
— Я не могу об этом не рассказать отцу. Произнес Норис.
— Но тогда если решишь ему рассказывать, то делай это наедине, чтоб никто кроме него об этом не знал.
— А я еще удивлялся действиям отца, в отношении тебя. Он передал для тебя броню с чешуей, которую никто кроме членов нашей семьи до этого не носил.
— Я это уже прочувствовал на себе. Когда на вас напали, и прибыл гонец, то он, еле стоя на ногах первым доложился мне, а когда я поинтересовался у твоего командира гвардейцев, почему докладывают сначала мне, а не ему, командиру, то он ответил, что по правилам сначала доклад делается лицам королевской семьи. Но я не отношусь к вашей семье, что это значит?