Пролог
Опять дождливая ночь.
Серость, липкий туман, ветер. Все как в нашу первую встречу. Только теперь я не могу защитить ее от страха, мы уже не дети. С того дня, когда мы познакомились, прошло пятнадцать лет и пятьдесят семь дней, а с момента, когда я видел ее в последний раз - пять лет и пятьдесят семь дней.
Я ждал и боялся этой встречи.
Уже около часа я стоял под дождем, напряженно всматриваясь в запотевшие окна кафе. Она работает тут уже два года, об этом я узнал у Чарли. Я всматривался в ее силуэт и пытался прислушаться к ее смеху, когда она наливала кофе клиенту. Это был не тот смех, который я помнил. Тот был искренний, заразительный, а сейчас… не знаю, что-то поменялось.
Я никак не мог заставить себя зайти, не хотел бередить ее раны, впрочем, как и свои, и уже собирался уходить, когда она вдруг посмотрела на меня. Она знала, что это я даже, несмотря на то, что через запотевшее стекло, было сложно узнать меня, был виден только мой силуэт. И все равно она знала, что это я. Она всегда знала.
Наш поединок взглядов длился всего несколько секунд, а потом ее кто-то позвал, и она скрылась за стойкой бара. Теперь я не мог уйти.
Сделав глубокий вдох, я открыл тяжелую дверь кафе. Над головой прозвучал колокольчик, все тело окутало приятное тепло, и аромат кофе наполнил легкие. Я огляделся в поисках ее, но не найдя знакомое лицо, прошел к дальнему столику, который не был занят.
Я знал, что она сама подойдет, поэтому просто сидел, рассматривая свои пальцы.
Кто-то поменял мелодию в музыкальном автомате, и по воздуху поплыл голос Джона Кэша.
Ирония жизни, он пел о том, что творилось у меня на сердце уже несколько лет.
Я почувствовал, как кто-то подошел, и передо мной на столе появилась кружка горячего шоколада.
- Как ты любишь, лохматая голова, - сказал до боли знакомый голос.
Я поднял глаза и посмотрел на нее. Сердце в груди оборвалось. Белла, моя девочка. Она изменилась, повзрослела, но… она так похудела, она стала просто болезненно худой. Под глазами пролегали тени, а губы как всегда были потрескавшимися, оттого что она постоянно их облизывала и кусала.
- Спасибо, Одуванчик.
Как только прозвучало это прозвище, наши губы расплылись в теплой улыбке.
Мы сидели друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза.
Такое ощущение, что все осталось по-прежнему, но в то же время изменилось все. И уже ничего не будет так, как было раньше.
- Как твои дела, Белла?
- Хорошо, - она грустно улыбнулась, - я даже окончила школу. Вечернюю, но все же у меня получилось.
- Я рад за тебя, - искренне сказал я, - ты - умница.
- И ты был прав, - кивнула она, - мне понравилась литература.
Я замолчал, так как не знал больше что сказать.
- А у тебя как дела? - выручив меня, спросила Белла.
- Все хорошо, - пожал я плечами, - работаю врачом в Сиэтле.
- Все как ты хотел, - было видно, что она тоже искренне рада за меня, но мне почему-то от этого стало еще горше.
- А почему в Форкс приехал?
- У Элис свадьба в выходные.
- Да, Чарли что-то говорил об этом, - опустила глаза Белла.
- Передавай ей мои поздравления.
Я взял ее руку в свои, и увидел, что на запястье вдоль вен, которые были видны сквозь тонкую бледную кожу, было выбито изображение тоненького одуванчика, от которого в разные стороны разлетались пушинки. В глазах защипало, и я с силой сжал ее руку. Словно это могло защитить меня от слез.
- Господи, Белла…
Она нахмурилась и потянула руку, лишая меня своего тепла.
- Не нужно, Эдвард.
- Мне так жаль, Белла, ты не представляешь, как мне жаль, что я оставил тебя тогда одну.
- Ты не виноват, - устремив взгляд в стол, сказала Белла. Снова взяв ее руку, я кончиками пальцев стал поглаживать тонкую кожу, обводя татуировку.
- Но…
- Нет, Эдвард, ты ни в чем не виноват! Мы сами должны нести ответственность за свои поступки.
По ее щеке скатилась слеза.
Меня всего трясло. Я любил ее, всегда любил и буду любить. Но я уже ничего не мог поделать с тем, что случилось с ней.
Она вытерла слезы.
- Мне пора работать, мой перерыв закончился.
Она встала и провела тонкими пальчиками по моим волосам. Она всегда так делала, когда мы были маленькими. И ушла. Снова. Я выбежал на улицу, дождь продолжал лить, застилая все перед глазами, или это были мои слезы.
Я был зол. Я был так зол.
На парковке никого не было, лишь моя машина.
Я изо всей силы пнул колесо, тишину сразу нарушил рев сигнализации, но мне было плевать.
Я кричал от боли, бессилия, любви.
Только с ней я испытывал такое чувство, сердце словно пело, я чувствовал, что живой. И вот теперь я снова ее терял. Я облокотился на машину, вся моя одежда пропиталась дождем, я вцепился в свои волосы и кричал в темноту.