Глава 2
От лица Кейт
Прошел месяц с того дня, как Эдвард начал общаться с Беллой, и каким-то образом это положительно сказывалось и на его общении с остальными ребятами и воспитателями. Да, он по-прежнему оставался очень замкнутым ребенком, но, если сравнивать с тем, каким он был в самом начале, когда только появился в приюте, прогресс был налицо. Я сразу обратила внимание на ту связь, которая была между маленькими Беллой и Эдвардом. Я даже разговаривала об этом с местным психологом. Было понятно, что никому из них судьба не подарила ни розового единорога, ни радуги. Детство этих детей было полно лишений. Не было ясно, кто из них потерял больше, да тут и сравнивать даже нельзя.
Беллу я знала с самых первых дней в приюте, когда ее принесли из церкви, где совсем малютку ее нашел священник. Эта девчушка не знала тепла и заботы матери, не ощущала сильное плечо отца. Но она была маленьким огонечком для всех, она очаровывала всех: детей, воспитателей и тех, кто приходил с помощью. Я никак не могла понять, почему никто не забирал ее, как я ни старалась найти ей семью, всегда что-то мешало удочерению. И вот эта девчушка с большими карими глазищами встречает Эдварда. Каждый раз, когда я вспоминала об обстоятельствах, при которых этот мальчик попал к нам, мое сердце разрывалось от боли. Я не знала всех обстоятельств этого дела, но мой знакомый из полицейского участка рассказал, что негодяев смогли найти и посадить, только это не вернет Эдварду его родителей. На его семью напали вечером, когда они возвращались домой. Преступники подкараулили их у дома и застрелили всех, и только провидение спасло Эдварда. Полицейские, которых вызвали соседи, услышав выстрелы, приехали очень быстро и обнаружили, что мальчик еще жив. Эдварда экстренно прооперировали, он несколько недель лежал в реанимации, потом еще около месяца пролежал в общей палате, а потом еще проходил программу восстановления, прежде чем попасть в наш приют.
Я помню те первые дни, когда его привезли. Он отказывался есть, вообще ни с кем не разговаривал, три дня он просто лежал на своей кровати. Я несколько раз пыталась уговорить его встать и поесть, но ничего не помогало. Потом он, конечно, вышел из спальни, но не могу сказать, что он стал более разговорчивым. Для меня уже одно то, что он начал хоть чуть-чуть кушать и гулять на улице давало надежду на лучшее. Почти месяц не было никаких улучшений, пока в один из дождливых дней в начале марта, я не нашла их с Беллой в коридоре на верхнем этаже.
С того момента медленно, но верно Эдвард вылезал из свой раковины. Сначала он стал немного больше времени проводить в окружении других детей, он не играл с ними, нет. Он просто всегда был поблизости, наблюдая за всеми со стороны, хотя я думаю, что больше он наблюдал за Беллой, словно пытался ее защитить от чего-то. А Белла каждый раз прибегала к нему, приносила какие-то игрушки или отдавала свои порции сладостей, которые ребята получали во время обеда.
И так шаг за шагом, вскоре я увидела, как Эдвард начал говорить с ребятами, с которыми играла Белла. Они всем напоминали брата и сестру. Белла тянулась к нему как маленький котенок, и Эдвард в какой-то своей манере тянулся к ней. Я бы даже сказала, что воспитывал ее, отчитывал за что-то, как старший брат. Было видно, что даже в таком юном возрасте у этого мальчика уже есть очень четкий жизненный ориентир, что он четко понимает что плохо, а что хорошо. А еще Эдвард был очень упрямым. Уж если ему что-то взбредало в голову, переубедить его было невозможно.
Иногда мне казалось, что он уже не ребенок, что он повзрослел в одно мгновение, становясь таким маленьким мужчиной. И это немудрено - стать свидетелем убийства своих родителей это удар в любом возрасте. А тут маленький человек, которого так рано лишили детства и радости жизни. Поэтому я вдвойне радовалась тому, что он общался с Беллой и находил в этой девчушке хоть какую-то отдушину.
Вот и сейчас ребята играли в центре комнаты все вместе, а эти двое сидели в стороне за столом. Белла рисовала что-то в альбоме цветными карандашами, а Эдвард собирал очередной пазл.
- Ты опять собираешь эти маленькие штучки? – с интересом спросила девочка.
- Ты же видишь, что да, - немного раздраженно ответил Эдвард.
- И что это будет в этот раз? – спросила она, подперев свои щечки кулачками.
- Мотоцикл, - сказал Эдвард, и стало заметно, как у него загорелись глаза.
- Как же это скучно, - вздохнула Белла, возвращаясь к альбому.
- А ты что рисуешь? - насупился Эдвард.
- Собачку.