Они продолжили обмен информацией, передвигаясь время от времени, покрывая письменами и рисунками поверхность льда. На Земле такое занятие вскоре утомило бы обоих, сделали бы перерыв, отвлеклись бы, но на пповерхности Ганимеда больше делать нечего, отвлекаться нечем, люди становятся терпеливы. Во всяком случае люди с такой анатомией, как у Нила и Виктора. Скафандр и помещения станции создают какую-никакую, но все-таки иллюзию Земли. Где развлечений много, отвлекающие факторы не позволяют подолгу сосредотачиваться на чем-нибудь одном. Не зря ведь для долгих раздумий, и для общения с Всевышним, многие люди в истории выбирают именно пустынные местности. Даже Иисус Христос – и тот уходил в пустыню, чтобы подумав и взвесив все обстоятельно, попросить Отца – «Отведи от меня эту чашу!»
Они продолжали продвигаться вперед в одном и том же направлении, ориентируясь по Юпитеру. Если всю «светлую» поверхность избороздить зигзагами – может и найдешь людей. Несмотря на радость общения друг с другом и терпение, полученное вместе с переходом в иное анатомическое состояние, на Землю хотелось обоим, чем скорее, тем лучше.
Установилась психологическая связь, понимание большее, чем просто у двух только что повстречавшихся людей. Была в этом понимании забавная деталь. Чем-то оно напоминало панибратские отношения блюстителей порядка и преступников – в просторечии гепардов и репейников. Ни Нил, ни Виктор пока что не догадывались, что так оно и есть – мент и вор бок о бок шли по пустыне в поисках себе подобных.
И через тридцать четыре недели нашли то, что искали.
Потом были приключения. И основная задача – не показать лицо видеокамере.
На Земле пришлось долго мыкаться, но затем выходы из дурацкого положения вдруг стали находиться один за другим. Уроженец Пскова, Муравьев не пожелал наведываться в родные места (так же, как Дубстер не пожелал навещать Кейптаун – знакомые знакомых непременно бы стали болтать, и доболтались бы до привлечения интереса некоторых неприятных организаций. А пребывание свое в России Дубстер мотивировал наличием у него в этой стране потомства и интересом к русскому языку, коему он в последующие пятнадцать лет выучился отменно, болтал почти безупречно, лишь изредка осторожничая с некоторыми словами, произнося их медленно, чтобы не проявлялся неславянский акцент). Но как-то в Праге, кою они посетили вдвоем просто так, без особых целей, Муравьев повстречал своего кузена, седьмая вода на киселе. Кузен был моложе Муравьева на двадцать лет, поэтому на вид они были более или менее одного возраста. Они помнили друг друга – один раз встречались на чьей-то свадьбе, и там все отметили невероятную их похожесть, а полное совпадение имени, отчества и фамилии привело всех в восхищение. В то время разница в возрасте, правда, была заметна. С тех пор кузен «догнал» в этом отношении Муравьева. За кружкой чешского янтарного кузен рассказал, что в юности учился в Москве, и попал по случаю в «элитный выпуск», и несколько лет проработал в сыске, после чего женился, поменял род деятельности, и переехал в Прагу. И в Москву не собирается в ближайшее время. Муравьев решил, что это ему подходит. Дубстеру, познакомившемуся к тому времени со всем криминальным миром Москвы (в делах их он не участвовал, они его больше не интересовали, но репейники так и остались ему «социально близки», он любил с ними тусоваться) понравилась предложенная Муравьевым авантюра. Так появились и паспорт и сертификат. Бывший псковский мент стал московским сыщиком. Вернулся к работе после нескольких лет перерыва. До Ганимеда он тоже был сыщиком – в Пскове. Необщительный кузен не оставил о себе много воспоминаний в Москве, знали его там поверхностно, даже коллеги. Те же коллеги признали его в Муравьеве его кузена. И стал Муравьев полноправным москвичом.
***
А теперь Муравьев искал Дубстера и двух женщин, и, возможно, кого-то из оставшихся ельников. Пусть Авдеевка и пустеет днем – но кто-то всегда остается, кто-то пострадал, кому-то нужна помощь. Он поморщился от абсурдности этой мысли. Если здесь и были у кого-то шансы выжить, то только у Чайковской и Прохановой, ведомых Дубстером.