– Я кому сказал отправляться домой? И вы сейчас же поедете домой, если не хотите попасть под замок за оказание помех сотруднику полиции при исполнении служебных обязанностей.
Она чуть было не решилась поймать его на слове и потребовать, чтобы ее взяли под стражу вместе с Маршаллом, но если в тюрьме окажутся они оба, то как же узнают, что с ними? Кто им тогда поможет? И она повернулась и вышла из помещения участка.
В машине она решила ехать домой и звонить. Должны же все когда-нибудь вернуться домой! Если надо, она будет звонить всю ночь.
Глава 17
Доктор Том Мадтер испытывал бесконечную усталость, которую вызывает депрессия. Фильм вновь перенес его в военные годы; нельзя было его смотреть. Но ему было так одиноко. Он все еще оставался холостяком, поскольку женщин подходящего возраста в Делано не хватало, и бывали минуты, когда он просто не мог более оставаться один в своей маленькой квартирке, расположенной над гаражом позади отцовского дома и клиники. Он уже собирался приступать к строительству собственной клиники и заранее предвкушал это событие. Родители старели, и отец подумывал об уходе от дел. Доктор Фрэнк и практику-то держал только для того, чтобы Том смог унаследовать ее, вернувшись с войны.
Засыпая на ходу. Том лениво натягивал на себя пижаму. Затем он погасил ночник и, с облегчением вздохнув, растянулся на кровати. Ночь была теплой, но через открытые окна в дом попадал легкий ветерок с улицы. Уже сквозь сон он вдруг услышал, как хлопнула дверца машины, потом еще раз, и с улицы донеслись голоса. Он силой вывел себя из состояния дремоты и лишь надеялся, сам в это не веря, что обладатели голосов направятся в дом по соседству или через дорогу. Он не представлял себе, как в эту субботнюю ночь сможет взять в руки скальпель и все остальное.
Громкий звонок моментально поставил его на ноги. Он всегда так на него реагировал, даже если заранее кого-то ждал. Он нарочно провел звонок от дверей клиники к себе в квартиру, чтобы при ночных вызовах не беспокоили отца. От нажатия другой кнопки, рядом с постелью, у входа в клинику загорелась надпись: «Врач сейчас будет». А он стал с трудом одеваться. Прошло почти целых три минуты, пока он оделся, прошел через заднюю дверь и погруженную в темноту клинику, включил свет у главного входа и отворил дверь.
Трое стоявших у двери, как только включилось наружное освещение, оказались в тени, и какое-то время он не узнавал ни одного из них. Тот, что стоял в середине, весь скрючился, и его поддерживали двое по бокам. Один из них был в форме цвета хаки, без шляпы, и на какой-то миг ему пришло в голову, что это солдат, но тут он узнал Чарли Уорда.
– Добрый вечер, док! – раздался голос Санни Баттса, который почему-то оказался не в форме. – Тут у нас есть для вас клиент.
Человек в середине застонал, голова его запрокинулась назад, и на почти неузнаваемое лицо Маршалла Паркера упал свет. Глаза у него распухли и не открывались, на лице и щеках были ссадины. Нос сломан.
– О, Господи! – Доктор невольно отступил на шаг, но тут же взял себя в руки. – Несите его сюда. – Он быстро прошел по темному коридору, зажег свет в приемном покое, на ходу обдумывая ситуацию. Если Маршалл избит до такой степени, то у него, наверняка, имеются и внутренние повреждения.
Том бросился к мойке и стал мыть и скрести руки. Двое белых втащили в комнату свой груз.
– Кладите его на стол, – бросил доктор через плечо. – Что случилось?
– Мы его допрашивали, а он бросился на нас, – быстро проговорил Санни. – Потом он попытался схватить нож, который мы отобрали у другого задержанного, и Чарли вынужден был выстрелить в него.
Том резко обернулся.
– Выстрелить? – Он бросился к столу и сорвал с Маршалла рубашку. – Отец небесный!
– Черт побери, док, я обязан был это сделать, – заныл Чарли, – Иначе он бы убил Санни.
– Ага, – сказал Санни, – он дрался, как дьявол. – Он приподнял рубашку, показывая огромную ссадину поверх почек. – К шарикам он тоже приложился. Показать?
– Все, что вы хотели показать и чем я буду заниматься, лежит передо мной на столе. А вы вдвоем живо убирайтесь ко всем чертям! – И он занялся пациентом, который был без сознания, и стал щупать ему пульс. Слабый, нитевидный. Обильный пот. Том поставил стол в наклонное положение, чтобы приподнять нижнюю часть тела пациента. Было ясно, что он уже в шоке.
Подошел Санни и посмотрел через плечо.
– Положение серьезное?
Том повернулся и оттолкнул его локтями, стараясь не запачкать руки.
– Я же велел вам, безмозглому сукину сыну, убираться отсюда! Выметайтесь из клиники и закройте дверь с той стороны! Он уже не ваш. – И когда он выталкивал полицейских в коридор, то почувствовал сильный запах алкоголя.
Доктор вернулся к столу и стал осматривать раны. Маленькое, аккуратное входное отверстие, посередине верхней части живота. Большое выходное, в левой части тела, близко от почки. И там, и там крови мало. Судя по положению входного и выходного отверстий, пуля, по-видимому, задела аорту и вызвала ее разрыв. Том беспомощно озирался вокруг, мысленно сожалея, что рядом нет обученной военно-хирургической бригады. Даже если он разбудит отца, будет мало проку, да и времени в обрез. Внезапно Маршалл громко застонал и попытался привстать, хватаясь за живот. Том быстро наполнил шприц морфием, отыскал вену и сделал укол. Маршалл почти немедленно расслабился, и Том сумел вернуть его в наклонно-лежачее положение. Низко склонился над Маршаллом и поглядел ему прямо в лицо.
– Откройте глаза, Маршалл, откройте глаза и внимательно слушайте. – Маршалл медленно приподнял веки. Они так распухли, что глаз совершенно не было видно. – Маршалл, не спите, а слушайте. Вы меня слышите? Говорить можете?
Маршалл кивнул и глотнул воздух.
– Ага.
– Маршалл, я ничего не могу для вас сделать, разве что дать морфий, а это я уже сделал. Вы при смерти. Маршалл, у вас есть несколько минут. Мне хотелось бы помочь вам, но я не в состоянии. Понятно?
С некоторым опозданием Маршалл опять кивнул.
– Да.
– Послушайте, Маршалл, спасти вас я не смогу, но если вы расскажете, что случилось, расскажете правду, то обещаю, что прослежу, чтобы сделали то, что нужно. Так что же случилось, Маршалл?
Маршалл заговорил. Дыхание было слабым и прерывистым, но речь оказалась членораздельной и четкой. Том опустил голову и стал слушать, стараясь запомнить каждое слово.
– Мы с Энни зашли к мистеру Фаулеру… купили ей платье… Баттс и Уорд остановили меня на улице… захотели, чтобы я поехал с ними в участок… что-то насчет самогона… очнулся в тюрьме, в наручниках… Баттс бил меня… страшно бил… я сказал, сними наручники… будем драться по-честному… Уорд снял наручники, наставил пистолет… я знал, что он меня убьет… я схватил нож… чужой нож… они выстрелили в меня… Энни… где Энни?
– Ее еще нет, Маршалл, но не беспокойтесь, она будет. Вы ударили Баттса или Уорда?
– Нет, сэр… ни разу… руки у меня были за спиной.
– Не совершили ли вы чего-либо такого, что дало бы повод Баттсу и Уорду задержать вас? Говорите абсолютную правду, Маршалл.
– Нет, сэр… я только купил Энни платье… спросите мистера Фаулера. Руки у меня были за спиной, и они меня били… Он сумасшедший. Баттс сумасшедший. Энни… – Маршалл стал отключаться, и Том больше не вмешивался. Просто посидел несколько минут рядом, держа руку на пульсе до тех пор, пока дыхание Маршалла не стало неровным, а потом и вовсе прекратилось. Пульс отсутствовал. Том отогнул опухшее веко. Зрачок на свет не реагировал. Приложил стетоскоп. Маршалл Паркер мертв. Заметил время и стал искать ручку и бумагу.
Ручку он нашел, но бумаги не было, и он отправился в регистратуру взять блокнот со стола дежурного. Санни и Чарли сидели в приемной. Санни лениво листал журнал.
– Эй, док, как у него дела? – спросил он.
– Мне казалось, что я велел вам убираться отсюда.
– Послушайте, тут у меня задержанный.
– Вот как? А по какому обвинению?
– Сопротивление при аресте, – точно автомат, выпалил Санни.