– Ладно, поверим, – со скрипом согласилась я, – выходит, вы всю ночь просидели среди покойников? Не страшно?
Изабельда с чувством продекламировала:
– Жуть и ужас, пот холодный,
Стук в висках.
Сердце сжато, безысходный
Липкий страх.
Взгляд затравленный, кошмарный,
Пальцев дрожь.
Беспросветность, враг коварный,
Ужас сплошь.
– Экспромт? – восхитилась я неожиданно открывшемуся таланту.
– Всю ночь сочиняла, – скромно потупилась блондинка.
– Врет она все, – фыркнула Диана, – совсем и не жутко было, все знают – оживающих мертвецов не существует.
– А вот тут ты крупно просчиталась, детка, – вкрадчиво промурлыкал чей-то голос.
Подняв глаза, я увидела толпу обступивших нас оборванцев, не подходивших, правда, ближе, чем на пять метров. Больше всего ночные визитеры напоминали изрядно подкоптившихся туристов-шашлычников.
– Чем обязаны? – довольно вежливо, но сухо поинтересовалась я.
Вперед выступил внушительных размеров мужик, обряженный только в грязную набедренную повязку. Белла взвизгнула (от счастья зреть крепкий торс или от испуга – не знаю), Диана одобрительно кивнула качку, оценив элитный экземпляр.
– Какая роскошная мужская особь! – растянула я губы в улыбке, глядя, как гражданин поигрывает бицепсами. – Просто Мистер Олимпия!
Не поздоровавшись, бесцеремонный нахал протянул руку, ковшом скрючив пальцы:
– Отдай рубин!
– Ты, собственно, кто? – резонно поинтересовалась я.
– Гракула я, драф, – раздвинул пасть мужик.
Увидев торчащие клыки, я спокойно поинтересовалась:
– Наверно, в следующей жизни ты станешь кошкой?
– Как это? – оторопел драф. – Я вампир! – попытался стращать он.
– Не обращай внимания, – отмахнулась я, – это личное. Ближе к делу, – призвала я к порядку.
– Ну, это… – откашлялся сбитый с толку вампир, – верните камень, он мой!
– В натуре? – удивилась я.
– Зачем личное имущество разбрасываешь где попало? – ехидно прищурилась Белла.
– Отдавай без разговоров! – тупо упорствовал скудно одетый и зацикленный на одной теме качок.
– Возьми! – подразнила Диана, помахав издалека красочным камнем.
Купившись на простейшую подначку, вампир угрожающе щелкнул челюстями, однако не подошел.
– Почему не нападаете? – удивился Гаврила, незнакомый с подобной тактикой. Он-то уже любовно оглаживал родной нож, готовясь располовинить им наглеца.
– Не могут, наверное, – решил Истрат, – иначе давно бы всех перекусали.
– Собирались, – угрюмо буркнул кровопивец, – если бы взяли хоть что-нибудь из сокровищ, кроме камня, мы бы не церемонились.
– Вот оно, проклятие! – побелевшими губами прошептал Гаврила.
– С тебя причитается! – застолбила я.
– Значит, загрызть нас вы не можете, – подытожила я, – теперь ты пытаешься выцыганить камушек.
– Все равно не выпустим! – заупрямился алчный вампир.
– Просто маньяк какой-то! – поразилась Диана.
– Упертый дядя, – согласилась я и решила поторговаться: – Отдать рубин мы не можем, а вот продать – запросто!
– Я дарю вам жизнь! – расщедрился накачанный душегуб.
– Маловато будет, – надулась Белла.
– Меч могу дать, – со скрипом согласился изменить условия сделки Гракула, – складенец.
– Складной, как перочинный ножик? – поразилась я. – Со штопором?
– Нет, долгое время пылившийся на складе, – усмехнулась Белла. – Уговорил, тащи сюда свою ржавую железку!
– Не пойдет, ребята, – пошла я на попятный, – продажа отменяется, я обещала камень другому человеку!
– Именно этот? – уточнила Гюрзенкранц.
– Ему, честно говоря, без разницы, – пожала я плечами, – лишь бы красненький и большой.
– Вампирюша, – ласково обратилась к клиенту госпожа Изабельда, – у тебя найдется еще красный камушек, поменьше?