– Разве к себе не пригласишь? – хлопнула молодого человека по плечу сдружившаяся с ним Диана.
Гаврила натужно закашлялся, затем пробормотал:
– У меня нет своего дома, только комнатка во дворце, да и ни к чему мне жилье, я вечно в разъездах…
– Недвижимость – дело наживное? – приободрила я стыдившегося бедности ученика герольда, – глядишь, король за выдающиеся заслуги пожалует тебе крепость со своего плеча… – что я несу?
Гаврила продолжал инструктировать новичков:
– Главное, не теряйтесь и старайтесь всем понравиться.
– Я не золотой дублон, чтобы всем по вкусу быть, – буркнула явно нервничающая Диана.
– Только не говорите никому о танцах в трактире, – жалобно попросила Изабельда, – иначе придворные будут думать, что я – падшая женщина.
– Я могу подтвердить – со стола ты не падала! – обнадежила Диана.
– Вообще-то, Белла имела в виду свою врожденную порочность, – хмыкнула я.
А будущий герольд уже наставлял алхимика:
– Ни в коем случае не представляйся как маг Истрат, король терпеть не может шарлатанов. Колдунов пачками на костер посылает!
– Крут шеф! – оценила я.
– Магистр Атт сойдет? – нашелся хитроумный ученый.
– Нормально, – одобрил Габриэль, – солидно и со вкусом.
В этот момент я подняла голову и от переполнившего меня изумления отвалила челюсть. Прямо над нами на приличной высоте пролетела… корова!
– Глюк! – я была уверена, что у меня непорядок либо с головой, либо со зрением. – Летающих драконов я еще понимаю, но чтобы крупный рогатый скот парил в небесах – это нонсенс!
Пока я терла глаза, рогатая испуганно замычала и… Тушканчик едва успел увернуться от шлепнувшейся совсем рядом лепешки. Он злобно обгавкал несчастное животное, страдающее медвежьей болезнью. Ошалевшая молокосдатчица тяжело рухнула в кусты.
– У вас и коровы летают? – поразилась я.
– Обычно нет, – неохотно ответил Гаврила, – рыцари развлекаются, когда турниров долго нет.
– Они вручную метают (или мечут?) животных? – округлила глаза Белла.
– Здоровы мужики! – одобрила Диана.
– Катапульты используют, – поморщился Гаврик, – швыряют кроликов, курей, овец, даже медведей на дальность и точность.
– Кучность стрельбы большая? – прицепилась азартная Диана.
– Не интересовался, – пожал плечами Гаврила, – жестокими играми не увлекаюсь.
– Кровавый спорт, – вздохнула я, – Гринписа на садистов нет!
– Опасно это баловство, – сообщил государственный служащий.
– Из-за навоза? – спросила балла.
– Иногда зверье валится на головы зазевавшихся зрителей, – откровенно поведал Гаврила.
– С жиру бесятся, – заклеймила я, – придурки.
– А вот и они! – весело возвестила Диана.
– Кто? – не сообразила я.
– Придурки, – прошептала рыжая.
Со стороны леса к нам приближалась довольно странная компания: несколько расфуфыренных толстобрюхих франтов, парочка рыцарей в латах и десяток слуг, толкающих вперед громоздкое деревянное сооружение на колесах.
– Это и есть прославленная метательная машина? – жадно разглядывала я диковинный механизм.
– Какая махина! – благоговейно шепнула потрясенная Диана.
– Кажется, узнаю их, – сообщил Гаврила, приставив ладонь ко лбу козырьком. – Это Арнольд Ван Дуркинд и его прихлебатели.
Я сдавленно хихикнула, а Гюрзенкранц, живо интересующаяся общественным положением любого человека, закономерно спросила:
– Кто он?
– Главный Советник короля, – поморщился, как от застарелой зубной боли, герольд.
– Уезжаем быстрее! – переполошилась Белла. – Мы не при параде!
И мы понеслись.
За городской заставой от нас отмежевался Габриэль – он, естественно, понесся во дворец с докладом. Мы же, беспрепятственно проникнув в цитадель, занялись обустройством нехитрого быта. Обосновавшись на постоялом дворе, мы в первую очередь с огромным наслаждением искупались в горячей воде, не пренебрегая мылом. Цвет у него был невзрачно-серый, зато жасминовый аромат превосходил все ожидания. Затем подсчитали всю имеющуюся в нашем распоряжении наличность и с прискорбием обнаружили, что сможем купить только одно приличное платье, да и то весьма скромное. Сей печальный факт нас огорчил безмерно – ко двору хотели быть представлены все – когда в другой раз доведется?