Спас положение новоявленный магистр Атт. Он шепнул что-то на ухо вертевшемуся под ногами Тушканчику, уже счавкавшему здоровенный говяжий мосол. Пес понятливо помотал башкой и целеустремленно помчался выполнять команду.
Через полчаса он вернулся, гордо таща в зубах добычу – вышитый кошелек.
– Ах ты, грабительская собака! – для порядку пожурила я питомца, отбирая улику.
– Умница, песик! – умилилась Белла, всплескивая руками.
– Хозяина мошны теперь все равно не найти, – резонно рассудила трезвомыслящая Диана, – даже по инициалам.
– Пожалуй, – вздохнула я. – Неужели он их откусывает от поясов?
– Вероятно, зажатые в темном углу неосмотрительные прохожие сами добровольно жертвуют голодной собачке кошельки, – невинно захлопала глазками Белла.
– Лишь бы заткнуть крупнозубую пасть, – усмехнулась Диана.
Итак, с молчаливого одобрения всех присутствующих при моем попустительстве Тушканчик смотался на дело еще разок. После второй «гастроли» я категорически потребовала прекратить самодеятельность, пока мы все скопом не загремели в местную каталажку, а оттуда – прямиком на костер, здесь, кажется, сожжение преступниц является любимой национальной забавой.
Тушкана наградили за чистую работу роскошным обедом из трех блюд, который он и употребил незамедлительно, после чего задрых прямо на голом полу, не дотащив враз отяжелевшее брюхо до коврика.
Образовавшаяся сумма вполне удовлетворила неумеренные аппетиты госпожи Гюрзенкранц, поэтому мы отправились разорять столичные лавки, оставив магистра наедине со свежеотточенным пером и чистым пергаментом.
Экскурсия по крупному (вширь, но не ввысь) городу оказалась чрезвычайно полезной в познавательном плане. Особенно много я узнала о содержимом сточных канав и не понаслышке познакомилась с обычаями и нравами горожан. Узкие улочки были вымощены камнем и загажены до невероятия. Приходилось долго выискивать относительно сухой участок дороги, куда можно ступить, не опасаясь вляпаться в конский навоз. Большинство прохожих ловко вышагивали в деревянных башмаках на внушительной платформе.
– Котурны и калоши в одном флаконе! – присвистнула я.
Мы приобрели в ближайшем магазинчике такие же, далее зашагали заметно бодрее. Кроме того, услужливый продавец уговорил нас купить шарики из ароматических трав, которые необходимо запихнуть в ноздри. Мы с радостью ухватились за эту идею: очень уж отвратительные миазмы источала зловонная сточная канава. К запахам гниения добавлялась вонь вокзальных общественных туалетов.
Вообще, на узких улочках постоянно требовалось быть начеку, стараясь не попасть под копыта несущихся лошадей (никакого тебе разделения дороги на проезжую часть и тротуар, не говоря уже о светофорах!). Прижиматься к стенам домов я бы тоже не рекомендовала: из внезапно распахнувшегося окна в любой момент могли вылететь огрызки или содержимое ночного горшка, найдя посадочную площадку на непутевой голове неосторожного бедолаги.
Зато лавки нас порадовали: мы, внезапно охваченные шопинговой лихорадкой, приобрели не только потрясающие наряды, но и украшения и совсем уж ненужные сувениры. Незаметно мы потратили все денежки и вернулись домой, навьюченные свертками, усталые, но счастливые.
Оставшуюся часть дня мы потратили на бесконечные примерки, охи и ахи. Отдохнувший старик Атт получил от нас подарки и даже прослезился, расчувствовавшись. Белла торжественно вручила деду плащ впечатляюще глубокого синего цвета, щедро расшитый золотыми символами, отдаленно напоминающими иероглифы, руны и знаки зодиака одновременно. Диана подарила песочные часы, а я презентовала старинный, изрядно потрепанный рукописный фолиант – философский трактат какого-то Картона из Милены.
Тушканчик получил широкий кожаный ошейник, инкрустированный бирюзой, отчего его морда стала выглядеть предельно благородно. Я сочла необходимым сделать питомцу строгое внушение: