– Подать левый чулок Его Величеству! – и все в том же духе.
Упершись взглядом в кривые волосатые голени самодержца, созерцая заскорузлые пятки и давно не стриженные волнистые ногти, я невольно пожалела бедолагу: подумать только – никаких личных секретов! Наверное, ночную вазу ему тоже подают коллективно, а купается он при большом скоплении народа.
Обидевшись на явное пренебрежение босса к нашим скромным, но вполне обаятельным персонам, Изабельда осмелилась несанкционированно подать голос:
– Ваше королевское Величество! У нас есть одна маленькая нижайшая просьба…
А вот это она зря. Ежику понятно: обращение к начальству не следует начинать с требований, лучше сперва подпустить комплимент.
Церемонимейстер замер в состоянии ступора (наверняка еще не сталкивался с таким вопиющим нарушением субординации), цирюльник выронил из ослабевших рук опасную бритву, больше похожую на мясницкий нож, остальные приживалы укоризненно таращились на нарушительниц покоя.
– Вы уж простите, граждане дорогие, если что не так, – покаянным голосом, смирено потупившись и сложив ладошки, попросила я. – Мы девушки простые, неграмотные, этикету с политесом не обученные…
Диана добавила, не слишком удачно, на мой взгляд:
– Вообще-то мы дамы мирные, но дело слишком срочное.
Дружный вздох ужаса прокатился по спальне, теряясь под сводом – слова рыжей звучали угрожающе. Вспугнутый шумом откормленный таракан неосмотрительно вывалился из драпировки надпостельного балдахина, тяжело шмякнулся на шелковое покрывало, вперевалку зашустрил, спеша зарыться в тканевые складки, и ловко увернулся от обрушившегося на него с размаху тапка.
Меня в очередной раз замутило (хорошо еще, не успела позавтракать!), и я торопливо прижала к носу кружевной надушенный платочек.
Король, которому, очевидно, обрыдло размеренное однообразие дворцовой жизни, заинтересовался нестандартными дамочками (да, мы такие!). Он разомкнул спекшиеся губы, обнажив в зловещей улыбке желтые зубы (курильщик или кофеман?). Все злорадно ожидали вынесения неизбежного приговора, а вместо этого монарх произнес:
– Ужин, завтра.
Облегченно вздохнув, церемонимейстер поспешно вытолкал нас за дверь, шепнув:
– Аудиенция закончена!
С удовольствием покинув это скопище паразитов – людей и насекомых, – я поинтересовалась:
– Нас вежливо пригласили в ресторан? Или нас ждет приватный ужин в покоях короля?
Белла, нахмурившись, углубилась в серьезные размышления, а Диана ужаснулась:
– Представляете, сколько лакеев будет прыгать вокруг стола во время трапезы?!
– Надеюсь, нас не приобщат к элите – обслуживающему персоналу, – размечталась я.
Гюрзенкранц, просчитав что-то в уме, решительно взяла бразды правления в свои руки, заявив довольно туманно:
– Надо подготовиться!
Я начала отнекиваться:
– Вот ты и готовься, а меня уволь. Я предпочту пока пошляться по дворцу, если никто не возражает.
Диану Белла все-таки утащила за собой, а я, пребывая в одиночестве, медленно побрела через залы и галереи. Интерьер и декор королевской резиденции резко отличался от замков родовитых феодалов, крепости которых были максимально обороноспособны, и только потом уж приспосабливались к бытовым нуждам обитателей. Дворец же, думается, не выдержал бы и кратковременную осаду, впрочем, жить в нем тоже было не очень уютно, зато все кругом кричало о супербогатстве и сверхзнатности хозяев. Большинство предметов меблировки были совершенно неудобны в пользовании (об эргономике никогда не слыхивали, темнота!) и выполняли чисто декоративную функцию.
Набродившись по бесконечным анфиладам проходных комнат и коридоров, я решила: пора и честь знать. Только вот в какую сторону двигаться по этому лабиринту к выходу? Схемы помещений-то и нету! Как на грех, придворные куда-то испарились, только у некоторых дверей торчали на страже вооруженные гвардейцы, неподвижные как изваяния и настолько же молчаливые. Я попыталась достучаться до одного из них (в самом прямом смысле слова, побренчав по его железному панцирю костяшками пальцев) и тут же пожалела о содеянном: вдруг он, недолго думая, огреет меня секирой по мозгам? Или алебардой? Впрочем, вид холодного оружия мне уже будет без разницы. На удивление, рыцарь никак не прореагировал. Возможно, он с детства глухонемой или, того хуже, ревностно исполняет служебный долг, категорически запрещающий разевать пасть на посту. Со злости я пнула бронированного урода по коленной чашечке и побрела дальше.