Удалившись от Марвелона на достаточное, по моему мнению, расстояние, я отцепилась от буксира и рассыпалась перед церемонимейстером в извинениях:
– Ах, простите великодушно! Мне вдруг стало дурно!
Мой спаситель озабоченно предложил свои услуги:
– Могу я помочь вам ослабить корсет?
Я, припомнив уроки Беллы, томно захлопала ресницами, отказавшись:
– Ой, нет! – не объяснять же каждому встречному-поперечному, что корсетов не ношу, а тонкая талия – результат удачной наследственности, активного образа жизни и правильной диеты.
– Такой очаровательной даме лучше не ходить без сопровождения даже здесь, – дал мне ценную рекомендацию знаток местных обычаев.
– Всенепременнейше учту ваше дельное замечание, – серьезно кивнула я. – А сейчас окажите мне честь, проводите меня, если не торопитесь, конечно, – поспешно оговорилась я.
– Куда? – живенько заинтересовался придворный ловелас.
– Самой бы знать, – призадумалась я и, сообразив, что делать дальше, решительно взяла его под ручку: – У меня есть конфиденциальное поручение к одному из здешних служащих, только вы можете помочь.
– Конечно, – благосклонно зевнул польщенный похвалой лизоблюд.
– Я разыскиваю, – тут я приблизила свои губы к волосатому уху сопровождающего, – ученика герольда, сэра Габриэля.
– А, этого молодого прощелыгу, – поморщился церемонимейстер. – Какие общие дела у вас с ним могут быть?
Не углубляясь в подробности, я скромно потупилась:
– Государственной важности.
Утратив ко мне интерес, спутник доставил меня к обшарпанной дверце в полуподвале какого-то дальнего крыла дворца и, буркнув нечто невразумительное на прощание, удалился. К моему огромному облегчению.
На этот раз я вламываться бесцеремонно не стала, а, проявив чудеса вежливости и такта, постучала. Дверь тотчас распахнулась, едва не сплющив мой любопытный нос, и открыла моему взору убогое помещение, где из мебели наличествовали исключительно грубо сколоченные стол и скамья. Я узрела молодых болванов в количестве трех экземпляров, они в изумлении воззрились на неземное видение.
– Какую бабочку к нам ветром занесло! – развязно произнес тот, что открыл дверь.
Я собралась достойным образом отбрить наглого парнишку, но меня опередил Гаврила, по счастью, тоже находившийся здесь:
– Эта дама, – он намеренно подчеркнул последнее слово, – ко мне.
– Разумеется, – лучезарно улыбнулась я и, бросив взгляд на стол, продолжила светскую беседу: – В картишки дуемся?
– Имеем право, – обиженно пробасил третий юноша, – законный выходной!
– Кто спорит? – удивилась я. – После работы – святое дело. Я и сама иногда не прочь раскинуть партейку-другую.
– Присоединяйся, – радушно подвинулся Гаврила.
– Охотно, – согласилась я.
– Парами играть будем? – деловито уточнил один из охламонов, ловко сгребая со стола колоду.
– На деньги? – осторожничала я.
– На желание, – хихикнул один из картежников.
– Идет, – согласилась я, поспешно изобретая на ходу, чем бы озадачить проигравших.
Мне предоставили кружку пива с солеными сухариками. Я не отказалась, ностальгически вздохнув:
– Совсем как дома!
За пару часиков я вдоволь навеселилась, заставив партнеров по игре ползать под столом, кукарекать, стоя на подоконнике, пить пиво с завязанными глазами без помощи рук. Зато и самой пришлось сжевать сырьем громадную луковицу и чистить камин, отчего я покрылась неровным слоем сажи.
Безумно хохоча, молодые повесы кое-как отряхнули мою одежду и, справедливо считая меня своим в доску парнем, вознамерились проводить. Я радостно ухватилась за идею.
Так мы шумной толпой вывалились в парк (не с парадного входа, разумеется). Догадливый Марвелон маячил у двери, карауля меня, несомненно. Бедняга не сообразил вовремя увернуться и был впечатан в стену плечом неаккуратно развернувшегося Габриэля. Поохав над калекой, парни вежливо извинились и, подняв бесчувственного Камерона, прислонили к ближайшей колонне.