Изабельда рвала и метала, переживая по поводу моего длительного отсутствия, спокойная Диана, как водится, утешала взбалмошную родственницу, уверяя, что с такой ушлой особой все наверняка будет в порядке, зато враги пусть поберегутся. Увидев, как меня доставили живой и здоровой, хотя и в несколько встрепанном и пыльном виде, да еще под конвоем, блондинка хотела наброситься на заблудшую овцу, однако вовремя осеклась, постеснявшись посторонних. Я поторопилась представить вновь прибывших:
– Паж Жан, оруженосец Ганс, – не уточняя, кому именно они подчиняются – честно говоря, попросту не запомнила.
Белла совершенно равнодушно отнеслась к гостям – ее всегда привлекали солидные мужчины в чинах и званиях, ну и при деньгах, конечно. А вот Диана тут же затеяла разговор о достоинствах того или иного вида оружия. Но особый успех имел, разумеется, очаровашка Тушканчик.
– Какой благородный пес! – восхищались приятели четвероногим другом и его ошейником (знали бы они о порочных наклонностях зверюги!).
Вытолкав визитеров за дверь, Белла развила бурную деятельность, вознамерившись поразить двор сногсшибательностью наших туалетов.
– Как, опять?! – грозно вскричала я, увидев новые наряды. – Допрыгаетесь!
Виноватый Тушканчик скоренько уполз под кровать, Диана покаялась:
– В последний раз!
Белла оправдываться не стала, наоборот, перешла в наступление:
– Мы не имеем права являться к ужину, как оборвашки, в тех же платьях, что и утром! Не нищенки какие-нибудь!
– Ага, очень обеспеченные женщины, – поржала я, – все бездомные! Зато эта самодеятельность обеспечит нам теплое местечко на нарах!
– Чего уж теперь, – отмахнулась Диана, – дело сделано.
– Бизнес пошел, – ворчала я, – скоро объявления расклеят о поимке особо опасных рецидивисток.
Наблюдательная Гюрзенкранц, поднабравшись во дворце кое-каких сведений и присмотревшись к фрейлинам, решила стереть с нашего облика налет провинциальности и навести шик-блеск в духе последних веяний средневековой моды.
Платья действительно были обалденные! Себе Белла выбрала голубое, из невесомого шелка на чехле из синего бархата. Диане очень подошел бирюзовый наряд, отделанный золотой парчой. А мне было предложено фиолетовое атласное с серебристым кружевом. К одежде прилагались роскошные пояса, кольца, серьги и ожерелья, а также изящные туфельки из мягкой кожи.
Если честно, приоделась я с удовольствием – вкус у блондинки отменный, чего греха таить! Вот только парик надеть я отказалась – ну их, накладные букли! Лучше свои, пусть короткие! Подружки причесались, правда, не посыпали головы пеплом, то есть, извините, пудрой, по придворному обычаю. От макияжа, напротив, не отказались – процедура уже привычная. К тому же, нам не впервой шокировать общество – не хотим быть похожими на остальных. На местный женский контингент без слез не взглянешь, иногда не поймешь, кто перед тобой – то ли бледная моль, то ли серая мышь. Мы уговорили магистра, стремившегося избежать участия в намечающейся тусовке, сопровождать нас, чтобы придать дополнительный вес представительной делегации.
Так, крепко держа старика ученого, весьма солидно выглядевшего в роскошной мантии, под хилые руки, дабы не сбежал, мы и прибыли в столовую залу. У входа нас встретила троица бездельников – Жан, Ганс и Гаврила (и впрямь выходной у них, что ли?). В этот момент под нашими ногами прошмыгнул… Тушканчик, незаметно увязавшийся за нами. Я громко застонала, Диана ободряюще похлопала меня по руке:
– Не переживай, в крайнем случае, если он начнет буянить, сделаем вид, что мы знать не знаем эту собаку.
Молодые люди нас покинули, а мы не без внутренней дрожи прошествовали в зал, стараясь держаться как можно более независимо. Наша группа, живописная донельзя, невольно приковывала взоры присутствующих, чаще всего недоброжелательные (кому, интересно, понравятся отщепенки, бросающие вызов общественной морали?). Четвероногий рыскал по залу, а я начинала нервничать, уловив шушуканье за своей спиной.
Наконец появился долгожданный (большинство приглашенных уже помирало с голоду) король и толпа ринулась вслед за ним в трапезную, теснясь в широко распахнутых дверях и давя друг друга. Наша компания не спеша вошла последней и оказалась, естественно, возле стола, находившегося у самых дверей, далеко от возвышения, на котором восседала в золоченых креслах королевская чета.