– Там, в хрустальном вертикальном гробу, принцесса, отравленная злобной старухой-мачехой?
Дядя испуганно замотал кудлатой головой из стороны в сторону, отрицая факт покушения на царственную особу. Я, всхлипывая, погладила труп хвостатого друга, невольно отметив:
– Остыл уже, бедняга… слишком быстро, пожалуй.
– Смотрите, он инеем покрывается! – непонимающе вскрикнула Изабельда, предусмотрительно отпрыгнув на пару метров.
Действительно, шкура пса на глазах подернулась корочкой льда, как ноябрьская лужа.
– Немедленно признавайся! – сразу три клинка угрожающе замаячили гранеными остриями перед лицом ошалевшего мужика.
Шоковая терапия мигом избавила свидетеля от немоты, он пролепетал:
– Яблоко не отравлено!
– Уже лучше, – подбодрила Диана, – продолжай!
Следующее сообщение порадовало меньше:
– Это холодильное яблочко!
– Какое?! – подпрыгнула я.
– Холодильное, – виновато шмыгнул носом дядя и кивнул в сторону ледяного изваяния: – Этот сорвал, кусанул и закоченел, не сходя с места.
– Где он взял такой пакостный фрукт? – подбоченилась Белла.
– Известно, где, – мужик поразился, что нарядная госпожа не знает таких элементарных вещей, – на яблоню забрался и сорвал.
– В местном ботаническом саду произрастают катастрофически-экзотические плоды? – изумилась я.
– Новый сорт, – мужик стыдливо потупился. – Я садовник тутошний. У нас, понимаете, зимой заморозки бывают, а на севере диком…
– Стоит одиноко на голой вершине сосна! – закончила я фразу голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Нам без разницы, каким способом ты, селекционер-любитель, мичуринец без диплома, деревья уродуешь! Результат налицо! То есть на лице!
– Кто пострадавший? – присматривался к толще льда Жан.
– Поэт, он под окнами королевы стихи декламирует, – дрожащим голосом заикнулся провинившийся. – Яблоня неподалеку растет, вот он и сорвал запретный плод.
– С какой целью совершил покушение? – по-милицейски протокольно допрашивал Ганс.
– Я не знал! – придушенно пискнул садовник. – Это первый урожай, недозрели еще…
– В общей сложности две жертвы, – констатировала я, – для смертного приговора достаточно.
Недоучка-садовод со стоном повалился мне в ноги.
– Они не умерли! – заступилась за правонарушителя сердобольная Диана.
– Возможно, – я попыталась порыться в захламленных подвалах и на пыльных чердаках своей памяти, – анабиоз, криогенная оксигенация…
– Попробуем разморозить? – предложила Гаврила.
– Жабы каждый год в лед на болоте вмерзают, и ничего, – оптимистично заявил Жан.
– Замерзли они мгновенно, – задумалась я, – может, клетки организма не повредились… восстановить удастся…
– Надо их вынести отсюда, – выдвинул разумный план Габриэль.
– Незаметно, – добавил Ганс.
– Завернуть в простыню, – хладнокровно заметила Белла, посеяв в моей душе смутное подозрение: ей наверняка приходилось проделывать подобный трюк с выносом тела с места преступления.
– Охрана остановит, – вздохнул оруженосец, – примут за грабителей, выносящих из парка статую.
– Нужно небанальное решение, – наморщилась я.
Диана, озорно сверкнув глазами, воодушевилась:
– Давайте обрядим их в наши платья!
– А сами голышом засядем в ближайшем кустарнике? – скривилась феодалка.
– Я сейчас! – бросил на бегу сорвавшийся с места паж.
Через пять минут он притащил ворох одежды.
– Мужская, – разочаровалась Белла.
– Впервой, что ли? – хмыкнула привычная к штанам рыжая подружка.
Мужчины благородно отвернулись, (даже статую командора сдвинули, приблизительно выяснив, где у него лицо), и мы шустренько переоблачились в парадные мундиры юных приятелей. Гораздо больше времени потратили на упаковку негнущихся пострадавших в дамские платья. Бордовый наряд Беллы пришлось, невзирая на ее гневные вопли, разодрать, соорудив незадачливому поэту и псу чепцы с вуалетками – ну просто Красная Шапочка и Серый Волк! Надеюсь, никто не прицепится к пожирателю больной старушки с бесцеремонными вопросами: «Ппочему у вас такие острые зубы, длинный нос и небритые щеки?»