– Это уже проза жизни, – скривился как после глотка соляной кислоты Достопочтенный, – а я воспеваю возвышенные чувства и отношения!
– Поверь, – проникновенно сказала я, почерпнув кое-что из собственного печального опыта, кое-что из мировой литературы, – любовный треугольник – не самая лучшая в мире геометрическая фигура, слишком уж колются ее углы…
Беда засопел, оставшись при своем мнении.
– Там, за лесом, большое село! – крикнул на полном скаку вернувшийся из разведки Гаврила, оборвав приватную беседу.
Мои спутники заметно оживились – давно уже мы не обедали и не ночевали в человеческих условиях. Единогласно решено было отдохнуть от тряски по разбитым дорогам обширного королевства пару деньков, заодно стоило порасспросить коренное население о местах дислокации реликтовых рептилий.
Местные жители особого восторга по поводу прибытия представительной делегации не испытывали: встретили нас сдержанно, если не сказать равнодушно. Так как постоялого двора в мелком населенном пункте не оказалось, и аборигены не сбивали друг друга с ног, приглашая наш отряд в гости, пришлось насильственно приватизировать пустующий дом на отшибе.
Дверь, болтающаяся на одной петле и зияющие провалы окон несказанно удручали, однако радовало наличие нескольких спальных мест, пусть и состоящих из соломенных тюфяков. Гаврила шустро раскочегарил камин, Белла умчалась облапошивать аборигенов на предмет свежих продуктов, не забыв прихватить с собой пажа для переноски предполагаемых тяжестей. Диана, заботясь о лошадях, решила обратиться к местному кузнецу, чтобы попросить его заново подковать некоторых измученных животных.
Я добровольно вызвалась сопровождать рыжую подругу, надеясь попутно осмотреть окрестности и завести полезное знакомство с молотобойцем.
Прошагав через поселение, я четко усвоила: жители тут в основном зажиточные. Большие дома, крытые черепицей, прилично одетые граждане, относительно чистенькие дети, упитанные свиньи, индюки и гуси, доброжелательные собаки, с которыми мой серый пес быстро нашел общий язык.
Немолодой, но крепкий кузнец с обожженным лицом и бесхитростным взглядом честных серых глаз произвел благоприятное впечатление. Он охотно согласился проконсультировать наших скакунов, завтра, прямо с утра. Заручившись его поддержкой, я тут же завела разговор на отвлеченную тему:
– А что, отец, разбойнички в здешних местах пошаливают?
– Не, благородная госпожа, – степенно поглаживая короткую седоватую бороду, ответствовал мужик, – не видать, не слыхать.
– А другие какие напасти не беспокоят ли? – продолжала я садистски допрашивать. – Стихийные бедствия, как-то: наводнения, землетрясения, ураганы и нашествия саранчи не допекают?
Кузнец только отрицательно покачивал головой.
– Драконы не нападают, нервишки не треплют? – закинула я удочку.
Клянусь, услыхав этот вопрос, молотобоец насторожился, однако, мужественно взяв себя в руки, равнодушно ответил:
– Изредка налетают со стороны гор, утащить овечку-другую. Проредят стадо и восвояси, ни разу подстрелить не удалось.
– Людей не калечат? – упорно допытывалась я.
– Вот уж нет, – твердо ответил мужик, – человечиной не питаются.
– Уже лучше, – облегченно вздохнула я, обнадеженная на этот счет.
Белка вернулась с богатой добычей, и мы устроили пикник на лужайке за домом, затянувшийся допоздна. Съели жареного порося, приготовленные мной собственноручно шашлыки из баранины, голову сыра, пару краюх свежайшего хлеба, запив все это декалитром пива, оказавшимся вполне на уровне.
После совместного коллективного распевания застольных песен все наконец угомонились. Молодые люди отправились ночевать на сеновал, благородно уступив постели дамам и седовласому старику.
Правда, выспаться мне не удалось. Среди ночи меня бесцеремонно и даже грубовато растолкала зловредная Гюрзенкранц:
– Елена, проснись! Да вставай же!
– А? что? Пожар? – встрепенулась я.
– Я его видела! – возбужденно шептала Изабельда.
– Кого? – широко зевнула я, едва не вывихнув челюсть, и прицельно примерилась, как бы рухнуть прямо на подушку.