– Настоящие амазонки!
– Жалко, фотоаппарата нет, – ностальгически вздохнула я.
Действительно, на это стоило посмотреть! Экипировались мы в покорившем нас стиле Ваниллы, но, естественно, не копировали ее одежду слепо, а, обладая врожденным вкусом и чувством меры, прибарахлились каждая соответственно своей фигуре. Представляете: все трое в узких лайковых брюках (местный кожевник расстарался), я и Диана в жилетках со множеством карманов, а Белла в короткой куртке с широким поясом и умопомрачительным декольте, на головах – платки до бровей, только сапоги мы оставили старые, зато щедро украсили одежду и обувь железом. Хитромудрая Изабельда, порывшись в заветной шкатулке, снабдила каждую из нас массивным серебряным перстнем, в редком душевном порыве презентовав Ванилле целых два, чему та была безумно рада.
Я чувствовала в себе бурлящую первобытную силу, весь мир был у моих ног. Хотелось всюду входить без стука, распахивая дверь исключительно пинком. Эх, сюда бы «Харлей Дэвидсон» – зверь, а не мотоцикл! Впрочем, на конях верхом мы тоже будем смотреться неплохо – грозные воительницы, да и только!
Произошедшая со мной метаморфоза, признаться, озадачивала. Там, в далеком, не забытом, конечно, но как бы отошедшем на второй план моем мире я всегда была романтичной особой, даже инфантильной в чем-то. Я вечно пыталась отыскать в аморфной массе современников широкую и надежную мужскую спину, за которой можно беспроблемно укрыться от экономических бурь и бытовых катастроф. Неужели обстоятельства так изменили мою личность? Нет, вряд ли… Скорее всего, в череде испытаний отсеялось, отшелушилось все внешнее, наносное, и обнажился стержень… Может, измельчавшие мужчины шарахались от меня именно потому, что интуитивно чувствовали скрытую во мне силу?
Так или иначе, с этого момента взаимоотношения в нашем отряде видоизменились. До сих пор в поведении мужчин ощущалось некоторое, хоть и тщательно скрываемое пренебрежение к женским словам и поступкам, теперь же к нам относились как к равным. Вот она, мечта феминистки!
Беда, вошедший в творческий ступор, все не мог из него выбраться, остальные понемногу пришли в себя (к слову, престарелый магистр, похоже, вообще не заметил никаких изменений, погруженный в очередные умозрительные рассуждения).
В общем и целом, все более-менее устаканилось, и на рассвете следующего дня мы отправились искать следы доисторических монстров в сопровождении Ванильки, с которой быстро, но прочно подружились. Лошадей мы, по совету аборигенки, оставили на конюшне. Зато Тушканчика прихватили с собой – пусть поработает ищейкой, отрабатывая сожранное в невероятных количествах мясо!
Проводница уверенно направляла поисковую команду не юго-запад через чахлый лесочек. Такая прямолинейная целеустремленность наводила на определенные мысли о нешуточной осведомленности дочери кузнеца. Когда почва заболотилась, я испугалась: мало ли куда нас может завести эта незнакомая, в сущности, девица, кто знает, что у нее на уме!
– Кажется, ты точно знаешь, где логовище чешуйчатых чудовищ! – пропыхтел Гаврила, выдирая ногу из жадно льнущей к подошвам грязи.
– Верно, – подтвердила Ванилла, – они всегда летят в одном направлении.
– Очень много в наши дни неопознанной фигни, – философски замелила я, – может, это и не драконы вовсе.
– Запросто, – легко согласилась проводница.
– Почему сразу не сказала? – обиделась Изабельда.
– Присматривалась к вам, – усмехнулась культуристка, – все-таки посторонние люди, можете причинить вред.
– Вообще-то нас послали за драконьей кровью, – сообщил Жан.
– Но если кровопускание опасно для жизни вымирающих реликтов, – пошла я на попятный, – то спокойно можем обойтись.
– И вообще, – расплылся алхимик в обезоруживающей, совершенно детской улыбке, – интересно же.
– Суперэкзотика, – серьезно подтвердила я.
– Конечно, неплохо бы пару драконьих яиц прихватить, – размечтался Ганс.