Ванилла звонко расхохоталась:
– Омлета захотели!
Я пораженно замерла, осененная догадкой:
– А что, местные драконы живородящие?
Отсмеявшись, следопытка утерла слезы и пригрозила:
– Смотрите, если вы пришли с недобрыми намерениями, я вас попросту брошу посреди болота, самостоятельно не выберетесь!
– Это юмор такой, да? – дрожащим голоском спросила Изабельда.
Ванилька хмыкнула и двинулась дальше. Мы гуськом топали за ней по довольно твердой тропе, и ни у кого не возникало безумного желания проверять на собственном организме, что там слева и справа от дороги.
Тушканчик по укоренившейся привычке ускакал далеко вперед. Оставалось надеяться, что он не провалится в трясину по самые ушки – собаки чуют опасность.
Неожиданно впереди раздался жутчайший, душераздирающий и леденящий сердце вой.
– Эту топь облюбовала в качестве постоянного места жительства собачка сэра Баскервиля? – заикаясь пошутила я.
– Нет, это наша собака, – возразил Жан.
– Пес чего-то до дрожи испугался, – предупредил Ганс.
– Значит, пришли, – обрадовалась Диана, – кого, кроме дракона, он может бояться?
– Точно, никого, – подтвердила проводница.
Я вообще-то предполагала, что мы будем подползать к драконьему логову по-пластунски, с подветренной стороны, тщательно хоронясь за кустиками… Однако Ванилла, презрев классические правила выслеживания дичи, совершенно не таясь, вышла на поляну. Мы, настороженно озираясь, последовали за ней.
Никто нападать не собирался, только напуганный до посинения Тушканчик с поджатым хвостом и опущенными ушами бросился мне под ноги, жалобно скуля. Неудивительно, что пес ужаснулся, лично меня открывшаяся перспектива повергла в шок. Видали когда-нибудь десяток тускло поблескивающих в лучах дневного светила холмиков с хвостами и, самое главное, с устрашающе оскаленными мордами?
Настораживала абсолютнейшая неподвижность десятиметровых монстров.
– Они дохлые? – высказала робкую надежду Белла.
Странная закопченность одной из разинутых пастей показалась мне подозрительной. Я подошла поближе и, попинав нижнюю челюсть чудовища, категорично заявила:
– Они никогда и не были живыми!
Магистр, в котором обострился исследовательский интерес, тоже подошел с целью поставить точный диагноз. Заглянув под провисшее крыло, алхимик радостно завопил:
– Эти твари – механические!
– А я что говорю? – хлопнула я по спине единомышленника, отчего тот едва не поприветствовал носом чахлую травку. – Вот вам аэродром и авиация! Теперь я не удивляюсь горючести крови этих «птичек».
– Откуда взялись эти чудеса техники? – изумилась Диана, опасливо приблизившись.
– Не иначе, местные братья Райт подсуетились, – догадалась я, – сварганили по вдохновению действующую модель самолета.
– А кто ж его знает, – равнодушно отвернулась Ванилла, с высокой крыши кузницы плюющая на историю родного края. – Раньше почти все односельчане умели управлять железными летунами – кому в гости надо, кому срочно на ярмарку, пока молоко не скисло… только со временем почти все машины сломались, а починить некому. Однажды два аппарата, потеряв управление, столкнулись в воздухе и обрушились прямиком на церковь. Взрыв был знатный!
– Техногенная катастрофа, – вздохнула я, не понаслышке знакомая с издержками прогресса.
– После этого случая все боятся летать, а священник, чудом спасшийся, епитимью на всю деревню наложил, – сообщила местная жительница, – я хожу сюда тайком от отца, один из монстров все еще держится на крыле, только парит невысоко.
– Низенько, – зачарованно прошептал Атт.
– Так нам, значит, можно нацедить немного вонючей жидкости? – напомнил о корыстном интересе ни нам минуту не забывающий о службе Ганс.
– Пожалуй, разрешу, – лучезарно улыбнулась Ванилла и сразу выдвинула встречные условия: – Только вы сначала почините эти машины!
– Совсем очумела?! – вызверилась с места в карьер Гюрзенкранц. – Неужели ты думаешь, что мы лучше тебя разбираемся в железках?
– Тише, – урезонила разбушевавшуюся родственницу Диана, – не забывай, с нами великий ученый магистр Атт! Уж он как-нибудь разберется в механизме.