– Хотел наши секреты выведать! – обвинил богатыря в шпионаже подозрительный Ганс.
– А при чем здесь бирюза? – вылезла с неуместным вопросом блондинка.
– Полудрагоценные камни ни при чем, – утер скупую мужскую слезу русоволосый Велимир, – Фирюза… я бы женился на ней, если б мог…
– Конечно, не до пустяков было, – язвительно прищурилась Белла, – с ханом шашни крутил!
– Ты помолчала бы, подружка, а? – осуждающе нахмурилась я. – Кто бы говорил о неподобающем поведении и моральном кодексе строителя феодализма! Тоже, нашлась блюстительница нравственности! Мало того, что ты замужем, так еще, не краснея, принимаешь новые предложения руки и сердца, а по ночам на свидания бегаешь! – сгоряча в порыве гнева я выдала тайну блондинки.
Неожиданно за Беллу заступился Ганс:
– Тот вечер в деревне за околицей госпожа Изабельда провела со мной!
– Неужели? – только и смогла проговорить я, пораженная до чрезвычайности.
– И чем это вы там занимались? – встряла ехидная Диана.
– Это не то, о чем ты думаешь, – торопливо оправдывалась Гюрзенкранц.
Ганс снова благородно встал на защиту приятельницы:
– Мы беседовали!
– О чем же? – в моем голосе явственно звучал сарказм. – О видах на урожай зернобобовых на Африканском континенте в свете погодных аномалий?
– Он… – Белла запнулась, смущаясь, – Просил меня быть его мамой…
– Предложение об усыновлении? – обалдела я. – Впервые слышу о такой практике.
– Дело в том, – вмешался Гаврила, – что Ганс носит звучную фамилию Ван Дуркинд!
– Ты – сын Арни? – захлопала я ресницами. – Ребята, может, хватит на сегодня откровений? Моя хрупкая психика не выдержит перегрузок!
– Арнольду давно нравилась Изабельда, – пояснил Жан, – вот он и попросил сыночка, который внешне, кстати, на родителя совсем не похож, переговорить с будущей мачехой.
– Этот новоявленный жених не в курсе, что невеста замужем? – некстати вылезла с ехидным замечанием Диана.
– Уже нет, – встрял в беседу Велимир.
– Всех порешили, гады! – зарыдала в голос вдова Гюрзенкранц.
– Никого не тронули, – насупившись, пропыхтел богатырь, – все живы-здоровы, сдались без боя. Вот только Клеопольд… в одну из темных ночей он тайком пробрался на кухню и сожрал целиком жареного поросенка, оставив нас без завтрака.
– Он всегда любил покушать, – всплакнула осиротевшая Изабельда.
– Вот и скончался от несварения желудка, – завершил недолгую повесть Велимир.
– Аминь, – загробным голосом подвела черту Ванилла.
– Короче, скоро честным пирком да за свадебку, – возликовала Диана.
– Совет да любовь! – поздравил Гаврила.
– Повезло тебе с приемной мамашей, Ганс, – завистливо вздохнула я, – вместе куролесить будете. И пороть вряд ли станет…
– Что там все-таки с Фирюзой? – свернула тему разговора рыжеволоска.
– Ой, горе мне! – опомнившись, запричитал Велимир. – Бедная моя Фирюза…
– Так, братан, определись поконкретнее, – рассердилась я, – кто тебе дороже – Фирюза или Урузбек?
– Никакой разницы не вижу, – отмахнулся русобородый страдалец и, сжалившись, ответил на мой немой вопрос: – Не было у старого хана сыновей, одни дочери…
– Ты хочешь сказать, что грозный хан Урузбек – женщина?! – пораженно застыла Диана.
– Как она сказки любила! – продолжал трубно завывать ханский телохранитель.
– Хватит рыдать! – бесцеремонно оборвала я стенания. – Оттает твоя ненаглядная, будет краше прежнего! Анабиоз во льду – шикарная омолаживающая процедура!
– Почему она парнем прикидывалась? – недоумевала шокированная Белла.
– Все мать ее виновата, – вздохнул Велимир, – родила ребенка, сказала – мальчик. Никто не проверил – пеленки-то она сама меняла! Хан на радостях – как же, долгожданный наследник! – назначил наложницу любимой женой. А Фирюзу воспитывали как подобает: ханского сына сажают в седло лошади раньше, чем он начнет ходить, учат из лука стрелять, выбивая глаз мухе с сорока шагов…