– Справились, уроды корявые! Двое качков на одну слабую женщину! Вам это даром не пройдёт! Я ещё успею проредить чахлую поросль на ваших тупых башках!
С надеждой прислушавшись, я не уловила из-за запертой двери ни звука. Ну и чёрт с вами, не хотите общаться – провалитесь! Решив не портить понапрасну свои нервные клетки, которые, как известно, без пол-литра не восстанавливаются, я принялась развлекаться единственно доступным мне в данный момент способом. Я обошла предоставленное в моё распоряжение помещеньице и осмотрела его внимательно и вдумчиво. Да, маловато напоминает комнату для гостей, скорее, похоже на камеру одиночного заключения – так же тесно и тоскливо. Почти всё пространство занимает кровать под балдахином, подвешенным на резных деревянных столбиках, в изголовье – распятие (может, стоит помолиться на ночь, хоть я и не Дездемона). На пол брошена худенькая циновка, стены голые, из того же камня. Камину я уже не удивилась – центральное отопление в данном учреждении (то ли медицинском, то ли исправительном) напрочь отсутствует, опять же электричество не проведено. Окно закрывают жалюзи… впрочем, при ближайшем рассмотрении обнаружились деревянные ставни, а оконный проём оказался незастеклённым! Стеклопакеты у строителей не вовремя закончились.
Я подошла к одинокому окну и распахнула ставни, затем, перегнувшись через подоконник, глянула вниз. Совершенно напрасно! До земли было в лучшем случае метров десять. Голова моя закружилась, в ушах зашумело, в глазах помутилось. Водится за мной такая слабость – боюсь я высоты. Поэтому не лазаю по горам во время отпуска, категорически отказываюсь от самолётов, как от самого устрашающего вида транспорта, и никакая сила не заставит меня прыгнуть с вышки с парашютом! Если мои тюремщики лелеяли надежду на то, что я оборву своё бренное существование, выбросившись добровольно из окна, то они жестоко просчитались. Как представлю, что мой обезображенный, изуродованный до неузнаваемости труп сиротливо валяется на тротуаре, так выть хочется. Кроме того, есть у нас ещё дома дела.
Я осторожненько высунулась в оконный проём ещё раз и внимательно обозрела окрестности. Двор какой-то грязный – ни тебе газонов, ни мощёных дорожек, даже огородных грядок нет. Какая-то жидкая глина, кажется, даже ушлёпанная навозом. Обнесена территория высокой каменной стеной, только без колючей проволоки, зато с зубцами. У самой стены на низенькой скамеечке посиживает простоватого вида мужик в кожаной безрукавке на голое тело, босой, и скучает, от нечего делать разрывая широченную пасть в богатырском зевке.
Вдали, у самой линии горизонта, темнеет лес и простираются поля, впрочем, возможно, это луга (несильна я в ботанике). Короче, чудная картина, как ты мне мила, только лучше бы любоваться всем этим природным великолепием вблизи, а не из узкого, пусть даже незарешеченного окна темницы.
Робкий, какой-то неуверенный скрип двери нагло прервал мои глубокие размышления. В келью (как ещё можно это убогое жильё обозвать?) бочком ввалилась высокая худющая девица, прижимающая к впалой груди трясущимися руками тряпичный свёрток. Старательно пряча глаза, сжав тонкие губы в нитку, представительница местного обслуживающего персонала торопливо, неловким движением бросила мягкий тючок, который, не долетев до кровати, шмякнулся на не слишком чистый пол. На мою попытку пообщаться горничная, старательно играя роль глухонемой, никак не отреагировала. А когда я шевельнулась и пошла ей навстречу, нервная девица усмотрела в моём невинном движении скрытую угрозу и, испуганно вспискнув, юркнула в коридор, торопливо захлопнув дверь.
Я хмыкнула, пожав плечами – неужели я такая страшная? Или у дамочки мания преследования? Затем я неспешно подняла свёрток и, отряхнув от налипшей пыли, развернула. Прикольная штука – наряд, сильно смахивающий на театральный костюм. Длинное платье из тёмно-зелёного, слегка полинявшего и побитого молью бархата, квадратный вырез и отвороты рукавов украшены блестящей вышивкой. К этому залежавшемуся в каком-то сундуке до неизгладимых складок раритетному облачению прилагается ещё и нижняя рубашка из натурального и чересчур грубого полотна.
Как вы думаете, что я сделала? Конечно, примерила платье! Убедившись предварительно, что оно достаточно чистое. Натянув одеяние (никогда таких длинных не носила!), я убедилась, что наряд для меня выбирала женщина, правильно оценившая на глазок мой размерчик. Правда, проймы оказались узковаты – стоит чуть резче шевельнуть плечом – и рукав отлетит напрочь. Длинная узкая юбка тоже ограничивала движения – я не привыкла семенить мелкими шажками, но иначе просто запутаюсь в ткани и рухну во весь рост, как подрубленная сосна.