Поболтав для разминки о текущих делах, мы после третьего, помнится, тоста углубились в более высокие материи, обсуждая современную концепцию естествознания.
– Никто душу учёного понять не хочет, – плакался на моём плече Истрат, тряся седой бородой.
– Это точно, – согласилась я, утирая щёки приютившего меня старика длинным полотенцем, – чужая душа – полный мрак. Своя, впрочем, тоже потёмки, – справедливо добавила я, слегка поразмыслив.
– А она! – надрывно крикнул престарелый маг, вероятно имея в виду незабвенную Гюрзенкранц. – Она золота требует!
– Вот крыса! – возмутилась я, топнув ногой, чем до икоты напугала настоящего голохвостого толстозадого остромордого грызуна, который поспешил нырнуть в спасительную нору, не забыв, впрочем, прихватить острыми зубами изрядный кусман сыра. – Она, жадная идиотка, совсем спятила? Спору нет, можно, конечно, с помощью аппаратуры получать новые вещества, только, кажется, они все радиоактивные. Ты же не собираешься ядерную боеголовку в домашних условиях сварганить?
– А какая аппаратура нужна? – живо заинтересовался заспиртованный, но помнивший о деле алхимик.
– Ускорители какие-то, синхрофазотроны, – наморщила я лоб, тщательно соскребая со своего серого вещества скудные ошмётки сведений из школьного курса физики, – там элементарные частицы разгоняются и, разбивая ядра вдребезги, превращают атомы одних химических элементов в другие.
– Я читал в древних манускриптах, – глаза алхимика совсем не старчески заполыхали фанатичным огнём, – можно из свинца получить золото…
– Вообще-то можно, кончено, но слишком дорого. А рецептик прилагался? – зевнула я.
– Естественно, – печально кивнул Истрат. – Только зашифровано всё, туманно для непосвящённых.
– Опять перемудрили, – пришла я к неутешительному выводу, – вот всегда у вас, академиков, так!
Беседа плавно перетекла в закономерную стадию «ты меня уважаешь?», и доморощенный маг поспешил реабилитироваться:
– Ты, Лена, не думай, мне лично это золото до… – он мучительно поискал подходящее сравнение и, не обнаружив такового, начал стучать себя иссохшим кулачком в грудь: – Я истину ищу, представь себе!
– Я и не думаю, – честно призналась я, что в данный момент вполне соответствовало правде жизни. – Ин вино веритас! – философски провозгласила я, старательно сгребая расползающиеся глазки в кучку.
– Ты и латынь знаешь! – восхитился Истрат, разливая по последней.
– Мы все учились понемногу, – скромно процитировала я.
– Вот уедешь, – загрустил дед, подперев морщинистую щёку ладошкой, – не с кем будет словом перемолвиться!
– Я потребую тебя в качестве приданого! – расхрабрилась я, растрогав дедушку до слёз.
Цивилизованно пропустив самую неэстетичную фазу совместного распития спиртного – выяснение отношений вплоть до мордобития – мы вповалку рухнули на широкий сундук и захрапели.
Глава 3. Бал и немного любви
Студиозус суетливо нажал на клавишу и сменил картинку.
– А это что? – строго осведомился суровый препод.
– Иллюстрация, господин профессор, – заикнулся Ненашев.
– Мелковатое изображение, – поморщился подслеповатый старик, явно вознамерившийся завалить незадачливого студента. – Не хватает чёткости, расплывчато всё…
– Монитор старый, маленький, разрешение не очень, да и оперативной памяти не хватает…– попытался свалить всё на технические погрешности парень.
– Ну-ну, – скептически хмыкнул замороченный преподаватель, потирая переносицу, – что ж, как обстоят дела с динамикой процесса?
Ненашев слегка воспрял духом – авось на этот раз удастся выплыть…
И наделала же я переполоху! Одна из служанок, глупо прихихикивая, позднее рассказала мне, что Изабельда, облагодетельствовав новобрачных парой золотых монет, потихоньку сплавила молодожёнов восвояси и подняла на уши весь замок, когда обнаружила пропажу несостоявшейся родственницы.
Пока челядь прочёсывала близлежащий лесок с целью поимки сбежавшей невесты, мы с собутыльником очнулись, страдая от тяжкого недуга, знакомого всем алкашам. Осторожно придерживая непослушными руками разваливающуюся на запчасти черепушку, я с трудом ворчала распухшим шершавым языком: