Его губы уже почти касались моих, я, теряя сознание, с горечью сожалела о том, что последние впечатления моей жизни столь неэстетичны, если не сказать омерзительны: сальные волосы, не знакомые с шампунем от перхоти, набрякшие мешки под оловянно-пуговичными глазами и складчато-серая кожа, никогда не знавшая о существовании крема от морщин, желтоватые, насквозь проеденные кариесом зубы, издающие сногсшибательный аромат, по которым горючими слезами рыдают зубная паста с кальцием и фтором и жвачка без содержания сахара…
Внезапно эта застывшая, получеловеческая-полузвериная маска подёрнулась лёгкой рябью, на лице барона явственно проступили какие-то осмысленные чувства, барон переключил своё назойливое внимание с моей скромной персоны на какие-то свои внутренние проблемы. Он ослабил хватку, так что я смогла свободно дышать, его мимические мышцы исказила судорога, в глубине оживших глаз заплескалось недоумение пополам с испугом.
Я собственноручно разогнула пальцы душителя-неудачника и, бросившись на кровать, перекатилась по постели, упав на пол с другой стороны. Замерший Зидфрид вдруг громко икнул, да так, что подпрыгнул. Он, болезненно перекосившись, схватился одной рукой за живот, другой попытался зажать рот, из которого рвалась новая порция воздуха. Барон обернулся ко мне и умоляюще проскрипел, подёргиваясь при произнесении каждого слова:
– Помо… ик… ги… ик… те…
Мстительное чувство злобного удовлетворения боролось с человеколюбием, воспитанным во мне родителями с детства. Добрые чувства победили, и я посочувствовала:
– Совсем худо, братан?
Такое фамильярное обращение на «ты» явилось закономерной реакцией на столь тесное незапланированное общение. Барон молча кивнул, корчась от приступа икоты, глаза его теперь излучали неподдельное страдание. Я, втайне гордясь своей добротой, ещё плеснула жидкости в бокал из кувшинчика и угостила страдальца:
– Хлопни чарочку, легче станет. Да, когда будешь глотать, задержи дыхание.
Измученный барон залпом опрокинул алкоголь с приправами, замер на пару секунд, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем дёрнулся, подброшенный вверх ещё более сильным приступом икоты, сопровождающимся громогласными звуками. Теперь бедняге барону было уже не до меня. Его жестокие мучения вызвали во мне прилив сострадания и лёгкие уколы совести. Я, попытавшись исправить содеянное, весьма чувствительно похлопала беднягу по спине, однако добилась противоположного эффекта: барон стал подёргиваться в конвульсиях вдвое быстрее. Сообразив, что мои скудные навыки по оказанию первой медицинской помощи пострадавшему здесь бессильны, я в отчаянии опустила руки.
Помощи пришла неожиданно: в дверь осторожно постучали. Я, обрадовавшись незваным гостям, поспешно открыла. Конечно же, на пороге стояла Мариола, живо интересующаяся тем, что происходит в моей комнате. Она вытягивалась, заглядывая вглубь полутёмного помещения через моё плечо, а я злобно шипела:
– Какую отраву ты подмешала?! Он уже полчаса от икоты загибается. Того и гляди, копыта склеит! Тогда нас с тобой за пятки подвесят на самой высокой башне!
Здоровый румянец разом схлынул с круглощёкого лица, глаза встревоженно округлились и подозрительно заблестели.
– Я-а… – заныла испуганная служанка, – думала, это та самая травка… они все похожи… особенно в сушёном и измельчённом виде…
Я посочувствовала горничной, трясущейся крупной дрожью, и примирительно похлопала её по руке:
– Ладно, не переживай так. Может, обойдётся. Во всяком случае, сейчас он на нас пожаловаться никому не сможет – шибко занят. Давай-ка проводим его в спальню – может, к утру оклемается. Да, и береги голову – она у него и без того не самое сильное место, а если еще ударится обо что-нибудь…
Мы со всеми возможными предосторожностями препроводили господина Оберона в его апартаменты через тот же секретный ход (правда, при этом страдалец крепко приложился затылком о низкую притолоку при очередном вздрагивании). Сочтя свою миссию выполненной, я шустренько ретировалась, охотно предоставив служанке почётное право раздеть барона и уложить его в постель. Если она при этом догадается ещё раз угостить его забористым питьём, то это уже не мои проблемы, и моя вина здесь минимальна.